Книга Кризис Ж, страница 206 – Евгения Батурина

— Обещала, да. Точнее, даже немного напросилась, – улыбнулась я. – Позвонила на днях, спросила, как дела, и таинственно замолчала. Пришлось позвать.

— У нее разве нет бойфренда?

— А тайна! – хмыкнула я. – Очередная. Вроде есть, но что-то с ним не так. В общем, приедет к нам. Клялась, что привезет тебе колбасы, а мне розового вина.

— Каждому по потребностям, – согласилась Антонина. – Итак, Маруся – восемь. Кто девять?

— Илюха небось, – предположила я. – Этот-то точно придет, как дух Рождества.

— Представь себе, не придет! Точнее, придет, и даже с двумя друзьями, но днем – поздравить. А потом они уезжают на Север, там какая-то школьная тусовка в лесу под Архангельском. Будут жить в деревянных избах и прыгать в снег.

— Ну, оливье-то им все равно нужен, просто не ночью, а днем. Чтоб были силы прыгать в снег. Так что – девять, десять, одиннадцать. А двенадцать, представь себе, Филипп!

Я совершенно не ожидала, что Филипп захочет праздновать со мной, да еще в квартире моей сестры. Явно не его вариант веселья. Но он, окрыленный новой работой и блестящими карьерными перспективами, всю неделю заваливал меня милыми сообщениями, комплиментами, фотографиями Гриши и предложениями выпить кофе, съесть яйца бенедикт по рецепту нью-йоркского ресторана «Астория» и послушать Вивальди в англиканской церкви. На Вивальди я сломалась и спросила, здоров ли он. Он тут же перезвонил – еще одно новшество: мы почти всегда общались письменно, – и сказал, что здоров, счастлив и очень по мне соскучился. «Кстати, надеюсь, Новый год мы встречаем вместе?» – немного кокетливо поинтересовался Филипп. Тут мне и пришлось рассказать, где и с кем я проведу праздники. «О, – воскликнул он. – Та самая Нехорошая квартира! Я буду счастлив присоединиться». Я хотела было напомнить, что он, по его словам, и так уже счастлив, но не стала выпендриваться и пригласила к нам.

— Ну что ж, теперь Фил не мой начальник, а просто твой бойфренд, – сказала сестра Антонина и забрала у меня чашку из-под кофе. – Удобно!

Мне показалось, что она чем-то недовольна, но я решила не уточнять: распригласить Филиппа все равно не могла. Вместо этого я продолжила считать гостей:

— Тринадцать – Лиза Барбос. Кстати, я ее начальник, но меня это не смущает. А четырнадцать – Антон Поляков.

— Один, без девушки с радостной фамилией?

— О да, абсолютно один. Там же драма.

Неделю назад Алла Солнечная, которую я, так уж повелось, регулярно возила на работу, подобрав у метро «Строгино», загробным голосом сообщила мне: «Жозефина, у меня печальная новость. Мы с Антоном расстались». Она вздохнула, попросила меня не выпытывать у нее подробности, а потом до самого офиса эти подробности выкладывала.

Если вкратце, Антон был кругом виноват. Во-первых, так и не нашел нормальную работу, продолжал заниматься ерундой (выпускал газету какого-то депутата, писал рекламные статьи про элитные жилые комплексы, безуспешно пытался устроиться на телевидение). Во-вторых, слишком много времени уделял сестрам и матери. Одна сестра только что родила девочку и боялась, что ей не хватит молока. Другая боялась не сдать первую сессию, особенно экзамен по истории, рыдала и утверждала, что трижды в день ловит панические атаки. Мама разрывалась между дочками, грустила в Химках и хотела домой, в Воткинск, где у нее подруги, знакомые магазины и старенькая свекровь без панических атак. Антон ездил из Строгино в Химки гораздо чаще, чем этого хотелось Алле. Успокаивал сестер, вслух читал одной про грудное вскармливание, а другой – про Рюриков, укачивал племянницу, водил маму в кафе «Зернышко» в соседнем доме – она по такому случаю наряжалась. А Солнечная злилась, ждала его в Строгино и однажды не выдержала: «Я поняла, что мы с ним живем в разных мирах! Хоть и в одном районе». Я довезла тогда Аллу до работы и позвонила Антону: «Ты как вообще?» Он плохо меня слышал – все заглушал плач ребенка. «Нормально, отлично, в полном порядке, – отчитался Антон, наконец спрятавшись от мира в кладовке. – Увидимся тридцать первого?» Так выяснилось, что Антонина уже позвала его встречать Новый год – во всяком случае, он был в этом уверен.