Книга Кризис Ж, страница 204 – Евгения Батурина

Когда я жила в Белогорске, Новый год мы встречали с мамой и папой, а после двенадцати шли в гости – к бабушкам, дедушкам, соседям, папиным друзьям, маминым подругам. Обходили за ночь полгорода, дарили и получали маленькие подарки, пробовали салаты (у каждой хозяйки свой оливье и своя «шуба»), играли один кон в новогоднего «дурака» – такая традиция была у соседей Смородкиных. Мы нигде подолгу не задерживались, никому не успевали надоесть, отхватывали как раз нужную порцию веселья и возвращались домой. А дома меня всегда ждал главный, большой новогодний подарок – тот, о котором мечтала, или еще лучше – мечтать не смела. Магнитофон, например. Или портативный тетрис. Лежал он не под елкой, а на табуретке у холодильника: мол, Дед Мороз вылез из морозилки (какой дымоход! там же жарко!), а тут мы как раз вернулись, и пришлось ему бросить подарок и бежать в Верхоянск (какой Северный полюс! там же никого нет, кроме белых медведей!). Кто на самом деле отвечал за доставку, я до сих пор не знаю – родители не признаются. Но думаю, соседи Смородкины: они были веселые и в новогоднего «дурака» играли вдохновенно, особенно их бабушка Феня.

Когда детство закончилось, я не перестала любить Новый год. Хотя проводила его очень по-разному. Как-то, например, сажала в скорую перепившего вьетнамского студента, который зашел к нам в общежитие на огонек и слишком сильно зажег. Мы потом ходили навещать его всем этажом. В другой раз на скорой везли уже меня – с подозрением на аппендицит. Хорошо, что дежурным хирургом 31 декабря был принципиально не пьющий баптист, да и аппендицит в итоге не подтвердился. А пару лет назад я поехала в Париж, без пятнадцати двенадцать вошла в свой гостиничный номер, где, как оказалось, уже жил мужчина – причем голый (в полотенце) и испуганный. Мы сначала встретили Новый год бутылочками из мини-бара и лишь потом пошли разбираться на ресепшен.

Я спрашивала сестру Антонину, любит ли она Новый год, и она ответила: «Стараюсь не возлагать на него больших надежд», а потом добавила: «В полночь всегда загадываю одно: пусть будет лучше, чем я думаю». Мне понравилась идея: подходит и оптимистам, и пессимистам, как ни наполняй бокал для шампанского. Новый год мы с Антониной решили встречать в Нехорошей квартире – позвать какое-то количество гостей и быть готовыми к тому, что их окажется в десять раз больше.

И вот 31 декабря часов в двенадцать дня я стояла на балконе с видом на Садовое кольцо, пила кофе и загадывала желание, не дожидаясь боя курантов. Дело в том, что я оказалась между двумя новогодними елками: одна в гостиной Нехорошей квартиры, прямо за моей спиной, а другая – на соседском балконе справа. Ту елку, полностью наряженную, с шариками, не убирали, по словам сестры, уже второй год, и соседи ни разу не появлялись ни на балконе, ни, скорее всего, в квартире. А между двумя тезками принято загадывать желание. Вот я и загадала – предварительно отсалютовав соседской елке чашкой американо.

Нехорошая квартира еще спала, на Садовое пикировал снег с дождем, в духовке поднимались шоколадные маффины, которыми я хотела удивить Антонину и Кузю, когда проснутся. Настроение у меня было вполне новогоднее – спокойствие пополам с надеждой.

И тут я услышала, что звонят в дверь.