Книга Кризис Ж, страница 134 – Евгения Батурина

— Я даже не буду врать, я тебе завидую, – продолжала Солнечная, горестно звеня серьгами и браслетами. – Вот есть особый тип женщин, за которыми ухаживают, которым дарят подарки…

— Ну да, – согласилась я. – И эта женщина – Валерия Расторгуева. У них с мужем годовщина свадьбы.

Радость осветила лицо Солнечной. Как иногда человеку мало надо для счастья – чтоб цветы прислали не той коллеге, которую ты считаешь конкуренткой! Валерия ей казалась старой, а ее счастливый брак – скучным. Браслеты перестали звенеть и отбыли работать.

Я дошла до своего кабинета, обогнула коробки, поставила букет в чудом сохранившуюся пластиковую вазу – она слегка треснула, и я не планировала брать ее с собой. Наконец руки дошли до сообщений в телефоне.

Хозяйка квартиры в Строгино, беременная Катя, писала: «Жозефина, здравствуйте! Как ваши дела? Хотела узнать, не приняли ли вы еще решение по квартире. Не тороплю, просто вдруг вы уже готовы! PS Харви уехал, котику путь свободен ». Я вздохнула. Вообще-то в эти выходные (то есть фактически послезавтра) мне уже надо было куда-то да переезжать. И видимо, в Строгино. Я посмотрела еще пару вариантов в разных районах, и Катина квартира объективно была лучшей. Но что-то мешало мне принять окончательное решение.

Я снова взяла телефон. Сестра Антонина писала: «Жозефина Геннадьевна, а заезжай-ка сегодня ко мне. Есть сюрприз, просекко и тема для разговора. Около восьми, м?»

Я вздрогнула. Нет, у нее явно не тот сюрприз, о котором я подумала. Сто процентов не тот. Но все равно надо навестить Антонину – когда мы с отделом окончательно переберемся на Новую Ригу, я перестану вот так запросто разъезжать по гостям, а общаться буду в основном с навигатором в пробках.

Остальные сообщения были от родителей – они, как и Катя, интересовались, где я все-таки собираюсь жить, потому что сами планировали в понедельник переехать в Краснодар и хотели до этого помочь мне переехать хоть куда-нибудь. Всем, кроме Антонины, я написала в ответ: «Пока думаю, завтра скажу точно», и села работать – чтобы не думать и не решать.

До Нехорошей квартиры меня подбросила Валерия Расторгуева – я была без Шварцмана, а она ехала домой на Преображенку и обрадовалась, что может отплатить мне услугой за услугу (почему-то мою готовность посидеть с ее букетом она сочла бог весть каким одолжением).

— Какой классный дом, – восхитилась Валерия, высаживая меня около Антонининого подъезда. – За него архитектору премию дали. А потом отобрали – потому что слишком красиво получилось. Мне муж рассказывал.

И помчалась на старой вольво (муж подарил, когда купил себе новую) праздновать агатовую годовщину на 3-ю улицу Бухвостова, что рядом с психиатрической больницей имени Ганнушкина (муж любит тот район).

Сестра Антонина встретила меня у лифта с двумя бокалами просекко и одним попугаем на плече.

— Это что у вас, презентация? – спросила я и забрала у нее тот бокал, в котором пузырьки бежали резвее.

— Пр-риветствую, синьор-ры и синьор-риты! – проорал попугай и, сочтя свою задачу выполненной, влетел в квартиру.

Мы последовали за ним.

— Ты не поверишь! – объявила Антонина. – Мы с мамой разобрали еще одну кладовку и нашли там старинный шкаф!

Вот, значит, какой сюрприз она подготовила. Допустим, именно этого я и ждала.