Книга 13 минут радости, страница 65 – Евгения Батурина

— Да Алейник просто любовь греет, – изрекла из угла Света Пронина. – Ермолаев молодец, старается. Хороший, кстати, способ, всем рекомендую…

И Светка задвигала бровями, намекая на свою тайную, но бурную сексуальную жизнь.

Мы помолчали, потом Яна Яцкевич произнесла с нежностью в пустоту:

— А Стас мясо привёз…

— Вот не подумала бы, что у этой фразы есть романтический смысл, – фыркнула Алейник. – Ну привёз. Он им, кажется, торгует сейчас. Вот и нам немного перепало.

— Лучше бы мне перепало, – вздохнула мало что расслышавшая Яцкевич: её влюблённость в Стаса уже начала приобретать патологические формы.

Лена Мишина сочувственно погладила Яну по плечу. Та резко развернулась:

— Слушайте, а давайте я ему сегодня признаюсь? Прямо вот скажу всё как есть, и пусть делает со мной что хочет.

— Опа, кто-то ещё в электричке приложился к бестужевской фляге, – снова подала голос Светка из угла. – Ян, серьёзно, ну! Стасик и так делает с тобой ровно то, что хочет, то есть ничего.

— Светик, не надо, – прошелестела Лена Мишина. – Зачем так… жестоко!

— Не жестоко, а честно! – Светка встала и подошла к снова сгорбившейся над разделочной доской Яне. – Зачем делать первый шаг, если это, блин, ходьба на месте! Только самоуважение потеряешь.

— Да какое уж тут самоуважение. – По Яниным щекам и носу текли слезы, хотя резала она не лук, а невинную кривую морковку. – Думала, может, легче станет…

Света возмущённо плюхнулась на табуретку рядом с Яной.

— Вот клянусь тебе, легче станет, если ты внимание переключишь. Столько мужиков вокруг, а ты на одном зациклилась…

— Пронина, отстань от Яцкевич! – не выдержала Алейник, которая, я знала, отчасти была со Светкой согласна. – «Переключись-переключись». Переключатель у неё не работает, может.

— Яночка у нас однолюб, – подтвердила грустно Голубушкина. – Я такая же. Это не значит, что один парень на всю жизнь. Просто пока одного не долюбишь, на других смотреть противно!

Сама Мариванна в ту пору обмирала по Грише Распопову из общежития – он был волосат, татуирован в самых возмутительных местах, но раним и хрупок в душе (по мнению Голубушкиной).

— Василева, а ты что молчишь? – вдруг вспомнила обо мне Светка.

Я как раз нашла четыре почти одинаковые тарелки и восхищалась тем, насколько они похожи и хороши и как красиво встали на стол. Переспросила:

— А что мне сказать? Например.

— Например, – поддразнила меня Пронина. – Харэ прикидываться. Например, скажи, кто тебе нравится. Парни. Да хоть из нашей группы.

— Из нашей группы? – Я задумалась. – Все.

Я не собиралась никого эпатировать – не моё это амплуа. Просто решила ответить откровенно. Мне правда нравились тогда все парни из сто второй. Разве что кроме Ермолаева, который сразу стал восприниматься как бойфренд Алейник, из-за чего не то чтобы потерял привлекательность, но словно переместился со своей привлекательностью в другое измерение.

В Туле одноклассники, за исключением Шарафутдинова, казались мне скопищем одинаковых чёрно-белых человечков из кинохроники. На журфаке я впервые попала в компанию, где парни, мужчины были… ну, достойными любви. Все в целом и каждый за что-то своё.

Конечно, я не делала первых шагов – откуда бы взяться такому навыку. И сама ни от кого первых шагов не ждала. Я наблюдала, слушала и любовалась издалека, втайне. Примерно как тарелками.