Книга 13 минут радости, страница 35 – Евгения Батурина

Эх, Динка. Папа тебя наверняка даже не дочитал. А вот мы друг друга хорошо знаем, наизусть почти: считай, подруги. Лучше тебя – лишь воображаемая Катя Румянцева. И нет, ты-то не воображаемая, ты настоящая. Только теперь – не моя.

«Динка прощается с детством, Фроська прощается с Динкой». Я проговорила это и скривила губы на секунду – но не расплакалась, фигушки тебе, Зоя Ловягина.

В двери заворочался ключ, появилась мама. Она застала меня в коридоре связывающей стопку книг пыльной бечёвкой, которая раньше опоясывала старый ковёр в кладовке. Верёвки всё равно немного не хватало.

— Привет, ты чем это тут занимаешься? – удивилась мама весело. – Макулатуру собираешь? Вроде уже неактуально.

Я шмыгнула носом и продолжила тянуть концы бечёвки друг к другу.

— Эй, чего молчим-то? – Мама начала заводиться, хотя пока изображала добродушие. – «Библиотека пионера»? Сева Котлов? И даже Гуля Королёва? Нет, это не макулатура, это твоё богатство. Ты что же, переезжаешь от меня? К папочке?..

Я поняла, что дальше грянет ненужная гроза, и ответила:

— Это книжки переезжают к папочке… к папе. Завтра заберёт. Для Лины.

Мама мгновенно успокоилась и отчего-то всё поняла.

— В Зойкину квартиру, значит. И идея, стало быть, Зойкина.

— Да. – Не было у меня сил что-то выдумывать.

— А ты к ней в гости ходила, – мстительно произнесла мама. – И отец хорош, конечно… Говорила я тебе, маленьких больше любят. И вообще родней всегда тот ребёнок, который рядом.

Спорить я не стала. Бабушка, конечно, учила меня никогда не обижаться и никого не осуждать. Но иногда, знаете ли, трудно удержаться. Книжки тоже не хотели удерживаться, стопка наклонялась, всё съезжала вправо, узел из бечёвки так и не завязывался.

— Не мучайся, иди, – сказала мама, вздохнув. – Я сделаю.

На следующий день – тот, в который папа должен был заехать в шесть пятнадцать, – я решила уйти из дома. Спокойно так решила, без нервов.

Лично присутствовать при передаче книг мне было необязательно: мама собиралась закончить работу в ДК пораньше, чтобы, по её словам, «застать отца на месте преступления». В глаза она ему хотела посмотреть.

Ну а я не хотела.

Я пошла в школу, отсидела все уроки, получила тройку за самостоятельную по химии (так и не дочитала параграф про углекислый газ), после чего ещё отчётливее поняла, что из дома надо уходить срочно.

Куда именно уходить, я не решила. С собой утром взяла самое необходимое: тетради, учебники, две ручки, зубную щётку (пасту оставила маме), трусы «неделька» (со вторника по пятницу), старую футболку, чтобы в ней спать, старую зажигалку, чтобы разжигать костёр – вероятно, из учебников, – три бутерброда с сыром, чёрствый пряник, два пакетика «Инвайт-плюс», которые, как и «Юпи», можно разводить водой – дождевой, например, – и свидетельство о рождении. В зелёненькой книжечке, украшенной гербом с колосьями и серпом-молотом, значилось, что Василева Ефросинья Александровна родилась 13 ноября 1980 года в г. Туле, область Тульская, республика РСФСР. Отец – Василев Александр Михайлович, русский, мать – Потапова Людмила Георгиевна, русская, место регистрации – гор. ЗАГС г. Тулы, заведующий отделом (бюро) – человек с красивой росписью чернилами, судя по ней – Ананьев или Ананьева.

Я вспомнила, как мама рассказывала, что эту книжечку им с папой не хотели выдавать загсовые работники: сомневались в потенциале имени Ефросинья. Понимаю их. Небось думали: 13 ноября родилась, в самые противные месяц и число, под мерзким знаком Скорпиона, да ещё и Ефросинья. За что вы с ней так, Людмила Георгиевна и Алексан Михалыч! Вообще-то нет, про Скорпиона тогда ещё никто не слышал, это недавно стало модно читать о знаках зодиака и хвастаться, какой ты упрямый Овен, чувствительная Рыба и чистоплотная Дева. Интересно, Зоя – Дева? Наверняка.