Книга 13 минут радости, страница 104 – Евгения Батурина

— Именно. Ну вот. Когда явились родители Филимоновы, подозреваемая у них была одна.

— И тебя в итоге ругали, а его нет?

— Ну, они пытались. Пришли к моей бабушке все такие в своём праве. Но бабушка сказала, что вряд ли бы я просто так, из хулиганских побуждений, стала портить чужую стену. И попросила предысторию. А предыстория Димкиным родителям не понравилась… Однако в итоге тем летом я научилась не только писать, но и белить стены! Бабушка руководила процессом, мы с Димкой работали сообща, его родители купили мне новые мелки. Вот так. Глупая история со счастливым концом. А у тебя есть такая?

— Есть, только без хеппи-энда, к сожалению… – сказал Митя. – Может быть, посидим здесь немного? Я расскажу.

Мы ещё не дошли до родника, зато оказались в красивом месте. Ничего особенного, просто река там блестела зеркалом, и в неё смотрелась ива с длинными ветвями – любовалась своей причёской, и трава была шёлковой, наивной, не знавшей городской пыли. В общем, любой пейзажист выбрал бы именно этот участок для этюдов, а чем мы хуже пейзажистов.

Митя сел под ивой прямо на траву, мне постелил полотенце из рюкзака.

— В общем, моя глупая история… – начал он. – Мы жили тогда с папой в Казахстане. Я пошёл там во второй класс, поначалу было сложно привыкнуть. Основную учительницу звали, например, Нуржамал Саботкаловна, физкультурницу – Женгеш Кожахметовна, старшую вожатую – Райхан Кабидурахмановна, директрису – Айгерим Жескайратовна. Ну и…

— …Ты всех перепутал и остался на второй год? – перебила я.

— Я всех запомнил. И даже нагнал программу по английскому – это была экспериментальная школа, с первого класса английский, тогда редкость. С языками у меня всегда было хорошо, а вот с другим… Короче, у папы была в Казахстане коллега – тётя Таня Ткачук. Моложе его, такая, знаешь, невысокая, с короткой стрижкой, на ёжика твоего похожа. А мою сестру тоже зовут Таня, это важно, а маму – Люба. Тётя Таня Ткачук стала к нам часто приходить. Отлично со мной общалась, как со взрослым, иногда приносила пирог с яблоками, волшебный совершенно, в морской бой играть могла часами, я тогда любил. И когда она приходила, папа был в хорошем настроении, жарил свою фирменную картошку – теперь это моя фирменная картошка, – что-то интересное рассказывал, а так-то он молчун, ты его видела… Я эти факты не связывал, но при тёте Тане у нас дома было уютнее и даже светлее, что ли. И однажды папа, как я сейчас понимаю, основательно подготовившись к разговору с сыном, спросил меня: «Митька, ты не против, если Таня будет моей женой?» А у меня в голове вдруг случилось замыкание. Выстроилась схема с противоречием. Я говорю ему: «Да как же, ведь Таня – это твоя дочь. А твоя жена – Люба!» Папа замолчал, помрачнел, сменил тему. И больше тётя Таня к нам не приходила… Он решил, что мне она не нравится, я скучаю по маме и сестре и не хочу никаких других тёть в нашей с ним семье.

— Господи, Митя. – Я только и могла, что головой качать.

— Это всё папа рассказал мне вот сейчас, когда приезжал. Было время пообщаться. Говорит, я с таким жаром тогда защищал свою теорию про то, что Таня – дочь, а жена – Люба! Совершенно, говорит, было очевидно, что ребёнок против. А я не был против! Ни тёти Тани Ткачук, ни пирогов её, ни морского боя, ни весёлого счастливого папы. Просто сказал глупость… Вот такая история.