Книга 13 минут радости, страница 103 – Евгения Батурина

— Чья это косынка? Синяя. Кто потерял?

— Лучше б лифчик… Да что ты дерёшься!

Косынка была, конечно, моя. Я отжала её, с трудом развязала узел, повесила на шезлонг – пусть сохнет.

Потом меня позвали помочь с нанизыванием сосисок, потом мы что-то пили, и пели, и играли (настаиваю на «ассоциациях» и бадминтоне), постепенно разбрелись по парам и группкам. Кто-то резался в карты, кто-то прыгал в мешках, кто-то меланхолично загорал. Светка ко мне больше не подходила – сидела в ничейной дырявой лодке, обхватив мужа Никона руками и ногами. Он спорил с Мишленовым Геной о том, можно ли с первого раза встать в океане на серф.

Я услышала:

— Фрося, сходишь со мной?

Митя стоял одетый с четырьмя пустыми полуторалитровыми бутылками в руках: две в правой, две в левой.

— Куда сходить? – не поняла я.

— К роднику за водой. Тут есть недалеко. Не могу больше пить колу, тем более горячую.

— А, конечно. – Я вскочила с готовностью, снова повязывая высохшую косынку. – Рюкзак мой возьмём или твой?

— Давай твой. В моем прыгает Храбрых.

Я нашла рюкзак, вытащила из него лишнее (ёж, конечно, остался), Митя сложил туда бутылки.

— Мы за водой, – сказал он Алейник и Дагирову, которые как раз сражались за первое место в блэкджек.

— Постарайтесь не утонуть, – попросила Таська. – Туз!

Сначала мы шли вдоль густонаселённого берега, аккуратно обходя других отдыхающих, их мангалы, пакеты с едой, полотенца, радиоприёмники. (Я заметила на одном из пёстрых покрывал Гороховую Раю в купальнике – тоже, разумеется, гороховом. Она отчитывала мужа за то, что тот не хотел идти в воду, а сына – за то, что не хотел из неё выходить.) Потом начались менее людные места – трава вместо песка, узкие тропинки, тень от деревьев, сырой запах леса. Сюда уже не доносились ни песни под гитару, ни звуки футбольных матчей из приёмников, ни жизнерадостный гогот. Родника пока не было видно, но на самодельном деревянном столбике кто-то белой краской вывел слово «ключь» и поставил стрелочку влево. Это обнадёживало.

— Фрося, – сказал Митя, миновав этот столбик, – скажи, ты когда-нибудь делала что-то очень глупое? Такое, что потом сама не могла себе объяснить?

— А как же, – охотно отозвалась я.

— Например?

Я задумалась, перебирая варианты, и почти сразу вспомнила лучший:

— Ну например, однажды мой родственник Димка Филимонов, внук сестры моей бабушки – это кто? Троюродный брат?.. Короче, неважно, Димка украл мою коробку цветных мелков. Ему тогда было семь лет, мне шесть. Я хотела порисовать, хватилась – нету мелков. Он их рассыпал, растоптал, а предварительно ещё написал на асфальте перед домом «Фроська дура». Я решила отплатить той же монетой. Как раз тогда писать научилась. Пробралась в их двор и прямо по только что побеленной стене накатала «Дмитрий Филимонов вор и твар». Мягкий знак забыла, зато имя полное указала.

— Ну так это смелый поступок, а не глупый, – улыбнулся Митя, тоже Дмитрий.

— Погоди, ещё не всё ты знаешь, – остановила я его. – Во-первых, я написала это травой, потому как мелки он испортил. Травой – которую вообще не ототрёшь. А во-вторых, в конце я подписалась. То есть полный текст на стене был такой: «Дмитрий Филимонов вор и твар Ефросинья». Большими зелёными буквами.

— Копирайт, – подсказал смеющийся Митя.