Книга Еще 11 минут радости, страница 7 – Евгения Батурина

Я стала замечать: Бестужев теперь позволяет себе чуточку больше, чем раньше. Когда Волошин ещё не изгнал меня из Одинцова, я думала оставить ту квартиру за собой до Нового года. Сказала об этом Бестужеву: мол, пока необязательно съезжаться, можно подождать… Он оборвал меня: «Фроськин, вот даже не начинай. “Побыть одной”, вся эта лабуда. Деньги лишние? Знаешь, или мы живём нормально, без глупостей, как семья, или не живём никак». И гордый пошёл на кухню. Раньше бы он никогда так не сказал… В наших отношениях я долго занимала лидирующую позицию и поняла это, лишь потеряв её.

Помню, к концу свадьбы, замученная, на одеревеневших ногах, в платье с грязным подолом и пуховике поверх него, стояла у машины и ждала, когда же Бестужев попрощается с гостями и мы поедем спать. А он всё хохотал, обнимался, размахивал руками, не шёл. «Устала?» – спросила появившаяся Маргарита Степановна вроде бы с участием. «Угу», – кивнула я. «Ну, жди супруга, – триумфально произнесла свекровь. – Никуда теперь от него не денешься».

Бестужев почувствовал себя хозяином положения. Моего «положения». Поэтому да, позволял себе. Указать, например, что я слишком долго просидела у Алейник. Сообщить, что в выходные мы едем в Серпухов, – не ожидая возражений. При всех за столом обронить, что у него закончились чистые рубашки… Рубашки он стирал и гладил сам. Но почему бы не упомянуть о них и тем более не обсудить последующую покупку стиральной машины для жены.

Свадьба состоялась 1 декабря. Месяц мы прожили в ДАСе, в бестужевской двушке, там меня почти всё время тошнило. А с Нового года было решено переехать в Фили, к Арише.

Решала, конечно, опять не я. Мне хотелось снимать жильё, в том же Одинцово, например. Бестужевы посовещались, прикинули, обменялись соображениями в духе «да кто вам сдаст квартиру с младенцем» и поехали к Арише на большой разговор. После чего перевезли меня в Фили, как тумбочку. Ну, хоть из ДАСа забрали, и на том спасибо.

Ариша была двоюродной тёткой Маргариты Степановны. Точнее, вдовой двоюродного дядьки. До переезда мы с ней ни разу не встречались – я посещала квартиру в Филях только в отсутствие хозяйки: Бестужев, как мы помним, возил меня туда заниматься сексом. Сам же он в последние годы много общался с Аришей, навещал её, и, насколько я понимала, они подружились.

— А почему её не было на свадьбе? – спросила я Бестужева, когда мы входили в подъезд знакомой сталинки на Большой Филёвской.

— Да у нас же камерная свадьба была, – проговорил он на голубом глазу.

— Камерная? – Я вспомнила толпу галдящего народа и догадалась, что муж просто повторяет слова своей матери, её дежурную версию.

— Ну, готовились в спешке. Невеста беременная, надо было срочно. И кого можно было не позвать, не позвали, – снова процитировал Бестужев Маргариту Степановну и пропустил меня в клетку лифта.

Странное стратегическое решение моей обычно хваткой свекрови – не пригласить на свадьбу женщину, в доме которой планировали поселить молодожёнов… Отчего же Ариша не попала в обязательный список гостей?

Лифт приехал на седьмой этаж, мы вышли, и справа тут же распахнулась ветхая коричневая дверь с закрашенными той же краской цифрами 71.

— Алёшенька, сынок! – произнёс напевно старческий голос. Я увидела Аришу – и сразу поняла, почему её можно было не звать на свадьбу. Она бы и так разрешила сынку Алёшеньке жить у себя. И что угодно б ему разрешила.