Книга Еще 11 минут радости, страница 21 – Евгения Батурина

В пятницу утром Бестужев, Ариша и Наташа отправились в Серпухов. Ариша расположилась на пассажирском месте гордо, как королева-мать, – её пригласили на юбилей, везли в гости, сынок Алёшенька рядом, за рулём! Наташа застыла в детском сиденье – на щеках дорожки от слёз, в левой руке динозавр без пищалки.

Помахав машине и чуть не сломав при этом запястье, я вернулась в квартиру. Волчок внутри вихлялся, угрожал упасть – шкрябал деревянной юбочкой по полу для устрашения. Что натворила, а! Зачем бросила ребёнка! Как могла отдать управление реактором в чужие неумелые руки! А если…

В коридоре меня встретил Филя – скакал так, будто мы не виделись лет десять, а теперь я, умница, сама чудом нашла дорогу домой. От его вчерашней печали не осталось и следа. Вот притворщик! Актёрище.

— Гулять? – спросила я.

И актёрище запрыгало ещё выше.

В парке у нас с Филей было несколько маршрутов – разной длины и эмоциональной наполненности. Иногда мы ходили туда дружить с другими собаками. Иногда – выгуливать Наташу. Иногда – исследовать лесную чащу только вдвоём. Порой просто забегали отметиться и подышать воздухом (в ответ на такое предложение Филя смешно чихал). Самый длинный путь пролегал через весь парк к реке, к набережной. Аллеи и аллейки, тропы и тропинки, белки и мышки, знакомые и незнакомые люди и собаки, обронённые хот-доги и обёртки от мороженого, шуршащие листья, таинственные норы – столько увлекательного мы встречали по дороге! Потом крутой спуск – и вода, сама по себе аттракцион. Филя обожал эти походы, я тоже. Помимо прочего, они означали, что у нас появилось время, свободных полтора-два часа, исключительная в ту пору ценность. Мы даже темп оба снижали, будто нарочно: шли себе не торопясь, свободные как ветер, играющий с целлофановым пакетом на центральной аллее.

В тот день спешить нам было некуда. Все уехали, дома пусто, к уборке приступать рано (Ариша умоляла: пока не отзвонятся из Серпухова, ни-ни – плохая примета), еду для людей готовить бессмысленно – я намеревалась прожить на чае с бутербродами до самого понедельника, – для собак уже всё готово. Вокруг сплошные свидетельства большого материнского преступления: любая попавшаяся на глаза Наташина вещь вызывала у меня укол совести пополам с паникой, а уборку делать нельзя… В общем, мы с Филей собрались и пошли через парк к реке, нашим любимым длинным маршрутом.

Увидев воду, викинг Филя традиционно возликовал. Каждый раз, наверно, вспоминал, как его предки бороздили моря на драккарах и кноррах, и тоже рвался бороздить. Я заметила на берегу компанию нетрезвых дедуль, которые синхронно снимали штаны и явно планировали «скупнуться», так что попросила:

— Рядом.

Уши-паруса повисли на секунду, но тут прямо к Филиному носу спикировала стрекоза, и фокус внимания сместился.

Мы пошли по набережной, стрекоза следовала за нами, как вертолёт сопровождения. Филя про неё уже, впрочем, забыл: выкусывая что-то из задней лапы, обнаружил собственный хвост и пришёл в восторг.

Народу у реки было немного. Дедки купались и брызгались, будто не дедки вовсе, а детки. Компания подростков с сумрачными лицами играла в карты на траве. Девочка лет пяти норовила сбежать от бабушки к воде, а та её ругала:

— Настя, утонешь! Настя, босоножки намочишь!