Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 55 – INDIGO

И только теперь, вглядевшись как следует в развороченный металл капсулы и в бурые потёки на палубе, он понял то, что не укладывалось в голове с самого начала.

Алекс не мог этого сделать сам.

Мысль была настолько простой и настолько очевидной, что вице-адмирал удивился, почему не додумался до неё раньше в коридоре, до того как попытаться прорваться внутрь. Разумный раненый и контуженный, физически не мог сорвать многослойный колпак капсулы одним рывком изнутри. Для этого нужна была сила, которой у Алекса просто не могло быть. Значит, кто-то сделал это снаружи. Кто-то открыл капсулу, а после либо унёс Алекса, либо тот ушёл сам, но уже с чьей-то помощью.

И тут вице-адмирал обратив внимание ещё кое на что. Что ему совсем не понравилось.

Медики. Что находились в медсекции, в момент, когда он вошёл, не являлись медиками станции. Он вгляделся в их лица, в манеру держаться. Он никогда не видел ни одного из них здесь прежде, а ведь за долгое время, проведённое на станции, он успел выучить в лицо практически весь старший медицинский персонал этой станции. Он присмотрелся внимательнее и увидел нашивки на воротниках их халатов. Это была не эмблема медицинской службы станции. Это была эмблема имперской безопасности.

— Это же ваши подчинённые, — произнёс он тихо, повернувшись к начальнику имперской безопасности. — Ваши медики. Не станционные.

Тот не ответил.

Значит, охраной капсулы, обслуживанием и наблюдением за Алексом всё это время занимались медики имперской безопасности, а не медики станции, как полагал вице-адмирал. И они могли с ним сделать всё, что им заблагорассудится. От эта мысль ему совсем не понравилась.

Он перевёл взгляд обратно на лужи на полу — и только сейчас разглядел то, что должен был заметить с самого начала: пятен было слишком много, и слишком по-разному они выглядели. Одни, ближе к капсуле, были размазаны, растёрты, будто кто-то поскользнулся, теряя равновесие. Другие у самой стены, темнели плотными, почти чёрными кляксами — кровь, пролившаяся в одном месте и успевшая свернуться. Слишком много крови для одного человека, мелькнуло у него в голове с тошнотворной ясностью. Слишком разного цвета и слишком разной густоты.

— Здесь кровь не только Алекса, — сказал он вслух, и собственные слова показались ему далёкими, будто произнёс их кто-то другой.

Пожилой медик с сединой на висках, до этого молча стоявший у панели, коротко кивнул, не поднимая головы от отчёта, который ему, наконец, удалось вытащить из искина капсулы.

Вице-адмирал медленно двинулся вдоль стены, следуя за цепочкой бурых отпечатков — сначала редких, будто оставленных случайно задетой раной, затем всё более частых, слипающихся в сплошную дорожку, — и дорожка эта привела его в дальний угол отсека, туда, где ещё несколько минут назад, судя по всему, находилась глухая переборка. Теперь в этой переборке зияла дыра — не аккуратно вырезанная, а именно проломленная, со рваными, оплавленными по краям краями, из которых всё ещё слабо, тускло сочилось голубоватое сияние обнажившихся силовых кабелей за обшивкой. Дыра была достаточно большой, чтобы через неё мог протиснуться взрослый разумный, и от одного взгляда на оплавленный металл у вице-адмирала пробежал мороз по коже — такое повреждение не могло быть результатом ручного инструмента. Оно выглядело так, будто переборку выжгли и продавили одновременно, каким-то оружием, о существовании которого вице-адмирал прежде даже не слышал.