Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 53 – INDIGO

Начальник имперской безопасности стоял чуть в стороне, и заложив руки за спину внимательно наблюдал за происходящим, и его невозмутимое лицо, будто вырубленное из того же холодного металла, что и переборки станции, сейчас было напряжено так, что вице-адмирал впервые за всё время их знакомства увидел на нём что-то похожее на растерянность.

— Что произошло? — между вздохами учащённого дыхания спросил он у начальника СБ станции.

— Понятия не имею, но в этой медицинской секции находился Алекс.

— Как в этой? Почему в этой? Почему он не у тебя?

В ответ начальник СБ флота ничего не ответил, лишь чуть заметным кивком показал в сторону начальника имперской безопасности.

Вице-адмирал сразу понял, что именно произошло. Это была очередная попытка покушения на Алекса.

— Пропустите, — потребовал вице-адмирал, но два бойца тут же перекрыли ему дорогу, не произнеся ни единого слова, явно отработанным движением.

— Приказ — никого не впускать, — произнёс один из них без всякого выражения, глядя не на вице-адмирала, а куда-то поверх его плеча.

— Это мой зять! — вице-адмирал почувствовал, как голос дрогнул, но ему было уже всё равно, кто это слышит. — И теперь вы говорите мне, что я не могу даже посмотреть на него?

Второй боец чуть повёл плечом, явно колеблясь — вице-адмирал заметил это краем глаза, — но не опустил оружие: приказ есть приказ, и о том, чтобы нарушить его по собственному разумению, речи быть не могло.

Что-то внутри него — то ли ярость, то ли отчаяние, то ли простая, звериная усталость человека, которому больше нечего терять, вдруг оборвалось, точно перегоревший предохранитель. Он выслушивал вежливые, ничего не значащие отказы на все свои запросы, понимал, что его собственная карьера рассыпается в прах. И теперь, когда у него с Алексом всё наладилось наконец, ему снова говорят «нельзя».

А ведь его всё равно ждёт камера, мелькнуло у него в голове отчетливо. После сегодняшнего, камера в лучшем случае. Так какая, в сущности, разница?

Он рванулся вперёд без предупреждения, без единого требования, как от бывшего командира станции, просто шагнул грудью на выставленное оружие ближайшего бойца, и когда тот попытался отвести ствол в сторону, вице-адмирал перехватил его запястье обеими руками и с силой, которой сам от себя не ожидал, дёрнул на себя, одновременно впечатывая плечо в грудную пластину брони. Боец пошатнулся, второй тут же бросился наперерез, но вице-адмирал уже проскользнул мимо, оставив за спиной короткую возню, звон падающего на палубу оружия и чей-то сдавленный выкрик — то ли боли, то ли изумления.

— Держите его! — рявкнул кто-то, и тяжёлые руки в перчатках вцепились ему в плечи, потащили назад, но он упирался, извивался, бил локтями наугад, чувствуя, как от напряжения темнеет в глазах, а из разбитой губы по подбородку течёт что-то тёплое и солёное.

— Отставить!

Голос начальника имперской безопасности прекратил возню одним коротким словом, и всё вдруг замерло. Бойцы, уже готовые заломить вице-адмиралу руки за спину, застыли на месте, будто их выключили одним нажатием кнопки.

— Пропустите его, — повторил начальник имперской безопасности, на этот раз громче, и в его ровном, металлическом голосе впервые за всё время прорезалось что-то похожее на понимание. — Но только его. И вице адмирал, только смотреть и ничего не трогать. Отпустите его, он всё равно уже никуда не денется. Пусть посмотрит.