Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 58 – INDIGO

Главная станция Восьмого флота не была самой крупной боевой станцией империи, но масштаб её всё равно завораживал: с такого расстояния она напоминала гигантский металлический шар, будто брошенный каким-то исполином посреди пустоты и позабытый там на веки вечные. Одинокий и безучастный ко всему, что происходило внутри его стальных недр.

Грегор смотрел на приближающуюся громаду боевой станции восьмого флота через экран, висевший на стене его каюты, и думал о Лейте.

Молчание станции, где работал брат, длилось уже очень долго. «Ты не имеешь права сейчас думать об этом», — сказал он себе, и голос внутри прозвучал также сухо и отстранённо. Впереди сложные переговоры, ты для него сделал всё, что мог. Отправил на это задание лучшего и самого большого счастливчика флота. Теперь он очень надеялся, что удача по-прежнему с Алексом. Осталось только дождаться результата. Хотя некоторые мысли невозможно отложить усилием воли, как бы сильно ты этого ни хотел, они возвращаются снова и снова, стоит только на мгновение ослабить внимание, отвлечься от текущей задачи, позволить себе роскошь тишины.

Он вспомнил, как много лет назад, ещё совсем молодым атташе, впервые провожал Лейта в дальний рейс. Тогда причал гудел десятками голосов, а брат стоял у шлюза, широко улыбаясь, будто впереди его ждало не задание имперской важности, а очередное мальчишеское приключение.

Грегор, уже тогда привыкший держать лицо, стоял на причале с ровной, ничего не выражающей улыбкой, и лишь стиснутые за спиной руки выдавали, как ему на самом деле тревожно. Не бойся за меня, братец, — сказал тогда Лейта, хлопнув его по плечу, — со мной всегда так. Улетаю и возвращаюсь. Ты же знаешь. Тогда Грегор ему поверил. Сейчас годы спустя, эта уверенность казалась очень хрупкой вещью.

Он отвернулся от панели и вернулся к планшету, лежащему на столе, к списку, который составлял всё утро. Протокол встречи, рассадка, список всех, кто будет иметь доступ в переговорный сектор — поимённо. Каждое имя он перепроверил трижды, сверяя должности и уровни допуска, вычёркивая тех, чьё присутствие могло быть истолковано неверно любой из сторон, дописывая напротив иных фамилий короткие пометки для памяти: «сопровождение обязательно», «только внешний периметр», «уточнить у Сальена». Работа требовала не столько ума, сколько выдержки, не позволяя себе ни единой невнимательности, потому что цена ошибки здесь измерялась не выговором, а сорванными переговорами.

Работа, привычная для него, механическая почти до автоматизма, успокаивала, она не оставляла места для мыслей о том, что происходит в этот момент на далёкой станции, где работал Лейта.

— Главе дипломатической службы, — раздался из динамика внутренней связи голос пилота. — Через семь минут начинаем манёвр для стыковки со станцией. Прошу вас пристегнуться.

— Принято, — коротко ответил Грегор, не отрываясь от планшета.

— Рекомендую всё же пристегнуться, господин атташе, — добавил пилот после короткой паузы, и в его ровном голосе на этот раз проскользнуло что-то похожее на человеческую заботу. — Манёвр штатный, но станция в последние дни принимает слишком много бортов разом, диспетчеры нервничают.

Грегор в ответ только поправил мундир, хотя тот и без того сидел безупречно, привычка, унаследованная от долгих лет протокольной службы, и подумал о том, что через два часа в этом же секторе причалит челнок аварской делегации. Подумав, он не стал пристёгиваться, чтобы не мять мундир, — да и пилот у него был отличный, уже давно пилотировал этот челнок, и Грегор доверял ему больше, чем иным офицерам штаба.