Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 71 – INDIGO

Так откуда же они взялись? И мыслями я вернулся к самой многочисленной третьей группе пиратов.

Три группы пиратов — это серьёзный ресурс, и просто так им не разбрасываются. Значит, у каждой группы была своя конкретная роль, свой узкий, чётко очерченный участок общего плана. Первая группа — поиск и захват учёных. Вторая из тупика, подкрепление первой группе в нужный момент, удар с неожиданной, необозначенной на официальных схемах стороны. Третья группа — атаковала Баренса с тыла, чтобы замкнуть кольцо и не дать никому уйти назад, к линкору.

Если всё сработало так, как было задумано, — Баренс оказался в ловушке между молотом и наковальней и был бы уничтожен вместе со всей колонной. Учёных никто не отбил бы обратно. Пираты ушли бы, и уже через час их след простыл где-то в глубине астероидного пояса.

Но не сработало.

Значит, сейчас у них план Б. А я по-прежнему не знал о противнике ничего, ни кто они, ни откуда взялись, ни ради чего вообще была затеяна вся эта дорогостоящая операция.

Я смотрел на схему станции, разворачивающуюся на экране голографическим лабиринтом коридоров и секторов, и думал о том, какие ещё сюрпризы она может скрывать в своих недрах.

— Баренс. Стоп. Выбери позицию и держи. Дроиды с тобой. Никуда не двигаться.

— Принято, адмирал, — отозвался он почти сразу, но с секундной заминкой. Голос ровный, но в нём читал вопрос, тот самый, что лейтенант предпочёл не задавать вслух.

А я уже переключился на второй канал.

— Группа прикрытия. Держать центральный коридор. Держать позицию. Никуда не двигаться.

Хрипловатый голос старшего сержанта, командовавшего двадцатью разумными за спиной у Баренса — теми, кто сейчас держался против третьей группы пиратов, — ответил с небольшой задержкой.

— Принято, адмирал.

— Близко не сближаться, — произнёс я так, чтобы слышали все на линии. — Между вами останутся учёные. Никто никуда дальше не двигается. Держите коридор с двух сторон и давите их огнём. Не сближаться. Иначе собственные спины подставите под их выстрелы. Понятно?

— Принято, адмирал, — отозвалось сразу несколько голосов, вразнобой, но уверенно, накладываясь друг на друга.

— Баренс, — позвал я снова.

— Слушаю, адмирал.

— Учёные все при тебе?

— Все шестеро, адмирал.

— Как они?

— Побиты, потрёпаны, — ответил лейтенант честно, без украшений. — Частично ранены, но несерьёзно. Все живые. Наш медик с ними сейчас работает, обрабатывает раны прямо на ходу. — И добавил: — Держатся. Лучше, чем я ожидал.

Я мысленно отметил это. Учёные, которые держатся в бою и не впадают в панику, — это либо те, кого хорошо отобрали заранее, зная о рисках такой миссии, либо те, кого хорошо прикрыли и провели через первые, самые страшные секунды контакта, не дав им времени осознать до конца, что происходит. Скорее всего, здесь сработало и то и другое вместе: грамотный отбор экспедиции и грамотные действия конвоя. Наш медик — я не помнил его имени навскидку, только позывной, — судя по докладам Баренса, успевал одновременно вести колонну и обрабатывать раны на ходу, не останавливая движение больше чем на несколько секунд за раз. Это тоже была своя маленькая, незаметная со стороны война — война за то, чтобы легко раненный не стал раненным тяжело, а тяжело раненный дожил до группы прикрытия.