Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 81 – INDIGO

Вообще, отправив меня, тесть одним ходом, он убил сразу нескольких зайцев: избавился от тёщи, временно вычеркнул меня из списка тем, требующих отдельного разбора. Ведь в моём понимании убийство начальника контрразведки и двойное нападение на меня, как и на командование флота, требовало весьма серьёзного расследования. Меня вообще удивляло, что после всего случившегося начальник СБ флота оставался на своём месте, а не был уволен с формулировкой о служебном несоответствии и лишением всех наград, но увы. Возможно что-то и происходило на станции, но меня в СБ полностью изолировали от сети, а ни жены ни Лана мне ничего об этом не рассказывали.

А теперь тесть получил внуков и всё это ценой одного разговора. Вообще-то, я должен был ему позавидовать. Наверное…

Я ещё думал об этом, когда экран ожил.

Связь, наконец, стабилизировалась и тесть появился в кадре. Форменный китель — вице-адмиральский, тёмно-синий с серебряными нашивками — застёгнут без единой складки. Седые виски, аккуратно подстриженные.

— Ну, здравствуй, — произнёс он, и в голосе его был тот лёгкий победный оттенок, который бывает у разумного, сделавшего правильный ход в сложной партии. — Как у тебя дела там? Живой?

— Живой, — ответил ему.

— Папа!

Алекса среагировала быстрее, чем он успел продолжить. Она вывернулась из-под руки деда, который до этого придерживал её за плечи, рассматривая с интересом то, что показывал экран. Лицо у неё сделалось таким, каким оно бывает только в детстве, когда мир ещё прост, а радость умещается во всю физиономию целиком: широко распахнутые глаза — мамины глаза, серые с зеленоватым, и кудри, разлетевшиеся в стороны от резкого движения, а также улыбка, которая занимала, кажется, половину её лица.

— Папа! — повторила она, уже другим тоном, разворачиваясь назад к тестю, словно ей нужно было сообщить ему нечто исключительной важности. — Деда, это папа!

— Я вижу, — серьёзно ответил тесть, и его улыбка стала шире. Он посмотрел на меня поверх её головы тем взглядом, который говорил: ну вот, видишь, я решил задачу.

Я видел.

Макс тоже отлепился от деда и с явным интересом посмотрел в экран. Долгую секунду просто смотрел. Явно рассматривал меня и рубку линкора с тем выражением, которое у него появлялось, когда он что-то обдумывал, но ещё не решил, что именно сказать. Он уже умел молчать весомо. Я не знал, у кого он это перенял. Возможно, у всех нас сразу, но, скорей всего, от деда.

— Привет, папа, — произнёс он наконец. Коротко. Серьёзно. Но я видел, как у него подрагивают уголки рта точь-в-точь как у меня. Он явно волновался.

— Привет, сын и дочь — ответил ему, и голос у меня дрогнул, как мне этого не хотелось.

Сразу почувствовал, как в рубке наступила тишина особого рода. Та, что бывает, когда все вокруг делают вид, что очень заняты своими консолями, а сами краем глаза наблюдают за тем, что происходит.

Находился я в рубке флагмана, и здесь было не один и не два офицера. Корсак за своей навигационной панелью вдруг обнаружила что-то требующее особо тщательного изучения прямо в нижнем левом углу экрана. Вэнс на пилотском кресле стала внимательнее смотреть в пространство перед собой, чем того требовала ситуация. На других кораблях эскадры по открытым каналам наверняка тоже видели этот разговор.