Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 102 – INDIGO

Что же там, на этой станции?

Я смотрел на тёмную отметку станции и думал. Молчащая станция. Пираты, дравшиеся слишком слаженно и слишком профессионально для пиратов — с тактическим мышлением, с координацией, с дисциплиной, которая не приходит сама по себе. Корабли с маскирующим полем военного класса. Мгновенная реакция на ракетный залп. Слишком много совпадений. А я не верю в совпадения.

Больше пока мне ничего не оставалось — только ждать и думать. Иногда это тоже работа. Порой самая сложная её часть.

И именно в этот момент ожил канал связи.

Не с рейдеров. Не с фрегата. И не с базы флота.

Со станции.

Этого я не ожидал. От слова совсем.

Сигнал был слабым, настолько слабым и нестабильным, что Толли, наш оператор связи, не сразу его поймал. Толли самый тихий неприметный невысокий парень, широкий в плечах, с вечно прищуренным левым глазом, которое он прищуривал всегда, даже глядя на хорошо читаемые данные, будто не доверял собственному зрению. Он удивлённо посмотрел на меня и я почувствовал этот взгляд. Но он сразу отвлекся на свой пульт и несколько секунд сосредоточенно работал с настройками. Перебирал частоты одну за другой, усиливал приём, фильтровал помехи, которых здесь было предостаточно.

Наконец, на боковом экране появилась картинка.

Плохая картинка с рябью, с горизонтальными полосами помех, со звуком, который то пропадал, то возвращался с искажениями, то вдруг на секунду становился чётким и сразу снова проваливался в шипение. Но сейчас было неважным.

Мои мысли ещё были заняты другим, и я не сразу среагировал и повернулся к тому экрану. Дрейтон среагировала раньше, я увидел, как она слегка подалась вперёд, и это движение заставило меня посмотреть в ту же сторону.

На экране было лицо разумного.

Мужчина, на вид лет сорока пяти — сорока восьми, сложно сказать точнее: помехи искажали детали, накладывали серую рябь поверх черт. Худощавый. Глубоко посаженные серые глаза смотрели прямо в камеру. Тёмные круги под глазами. Этот разумный явно давно не спал. И находился в состоянии сильного стресса, на который перестаёшь обращать внимание, потому что он стал фоном. Воротник технического комбинезона был разорван у горловины. Неровный разрыв, скорее не намеренный, а, возможно, он дрался с кем-то. На лбу засохшая кровь из небольшого пореза, уже потемневшая и затянувшаяся. Похоже, дрался, но давно. Подумалось мне. Несколько часов назад, не меньше.

За его спиной угадывалось тесное помещение. Низкий потолок. Голые стены из необработанного камня. Пучки кабелей вдоль стены, закреплённые через каждые полметра грубыми кронштейнами. Слабый красноватый аварийный свет, который давал достаточно, чтобы видеть лица, но не давал нормальной картинки для камеры. Где-то за кадром слышался низкий непрерывный гул, похоже, генераторы, работающие на пределе допустимой нагрузки, или вентиляционная шахта с мощными насосами находилась где-то рядом.

Он смотрел в камеру прямо и не отрываясь с тем выражением, с каким смотрят разумные, которые не были уверены, что их услышат.

— Это научная станция «Арктур», — произнёс он негромко и чуть хрипло, с осторожностью разумного, который давно говорит вполголоса, чтобы не услышали через стену. — Говорит старший научный сотрудник Эрвин Кэрстон. Если кто-то принимает этот сигнал — нам нужна помощь. Немедленно.