Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 10 – INDIGO

Впрочем, за годы службы глава дипломатической службы принёс немало дурных вестей разным императорам. И всё ещё оставался на своём месте. Императоры менялись, и каждый из них отличался своей непредсказуемостью — один впадал в ярость и бил посуду, другой замолкал на несколько дней, третий начинал немедленно отдавать приказы, не дослушав донесения до конца. Вот и сейчас Грегор шёл и думал о том, какой окажется реакция нынешнего императора. Хотя, если быть честным с самим собой, — с каждым разом это давалось всё тяжелее. Он сильно постарел. Усталость после длинных рабочих дней стала другой, не уходившей после сна. «Может, в этот раз удовлетворит просьбу об отставке», — мелькнула привычная мысль. Прошение лежало здесь же, во внутреннем кармане церемониального кителя — три раза переписанное, каждый раз чуть более убедительнее, и каждый раз отклонённое без особых колебаний. На всякий случай он прихватил его. Уже в третий раз за последние два года.

Убрав свиток за спину, Грегор двинулся вглубь покоев.

Первым делом заглянул в рабочий кабинет императора — небольшое помещение, примыкавшее к приёмному залу, с тактическим столом посередине и стеной голографических карт. Кабинет пустовал. Стол не светился. Карты не мерцали. Его Императорское Величество явно не обременял себя государственными делами в этот вечер.

Грегор снова вздохнул — на этот раз чуть тяжелее — и повернул в сторону спален.

Ещё в коридоре до него донеслись голоса. Женские, лёгкие, перемежавшиеся смехом — радостным, беспечным, принадлежавшим разумным, у которых нет ни нот протеста, ни имперских печатей, ни предчувствия войны.

Коридор был длинным и гулким. Звуки отчётливо доносились с другого конца коридора с неприятной отчётливостью.

Грегор замедлил шаг, потом и вовсе остановился у высокой двустворчатой двери спальни и секунду стоял неподвижно, собираясь с духом. За дверью кто-то что-то сказал вполголоса, и снова последовал смех, короткий и мягкий женский, лёгкий как шелест тонкой ткани. Он поймал себя на мысли, что завидует — не государю, нет, а просто этому смеху. Этой беспечности.

Портить настроение императору ему совсем не хотелось. Но служба есть служба. Грегор давно усвоил: именно в такие моменты, когда меньше всего хочется что-то делать, — и нужно это делать.

Он деликатно кашлянул — один раз, достаточно громко, чтобы быть услышанным, и достаточно сдержанно, чтобы не выглядеть бесцеремонным.

Смех стих. Послышалось движение, шорох ткани.

— Ну что у тебя стряслось? — донёсся из-за двери голос императора — недовольный, но без настоящего раздражения. Голос разумного, которому помешали, но который ещё не решил, злиться ли по этому поводу или нет.

Грегор толкнул дверь и вошёл.

Спальня была просторной. Огромная кровать с балдахином занимала центр — тяжёлая, дворцовая, крытая шёлком в цветах имперского дома. Несколько светильников у стен давали мягкий, чуть янтарный свет, превращавший комнату в нечто похожее на живую картину — красивую и совершенно неуместную для государственных разговоров. Император Аратана полулежал среди подушек, накинув одеяло поверх себя и своих наложниц с той непринуждённостью, когда давно уже ничего не нужно скрывать в собственном доме. Рядом, прикрытые тем же одеялом, устроились двое. Одна юная девушка с тёмными кудрями, которую Грегор прежде видел, но имени её не знал, и вторая, которую знал хорошо, — и которая ему категорически не нравилась.