Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 8 – INDIGO

— Остальное — в наших с тобой руках, — тихо поправил его Грегор.

Велин посмотрел на него долгую секунду. Потом — почти незаметно — опустил взгляд. Что-то в этом жесте было похоже на согласие. Или на сожаление. Или на то и другое сразу — у таких разумных, как Велин, эти вещи давно научились уживаться.

Попрощались без церемоний. Велин ушёл к своей свите. Грегор остался стоять посреди кабинета, держа в руках свиток с имперской печатью — тяжёлый, непреклонный в своей официальности.

Алекс Мерф. Живой. На флоте. Флот готовится к сражению.

Он смотрел на холодный металл печати — и думал о том, что семь дней назад мир выглядел совершенно иначе. И что назад, дороги уже нет.

Путь от кабинета дипломатической службы до личных покоев императора занимал при обычных обстоятельствах около десяти минут — по галерее второго уровня, через Зал Договоров с его высокими сводами и мозаичным полом, на котором были выложены гербы всех государств, когда-либо подписавших с Аратаном соглашение о мире, мимо двух постов дворцовой стражи, вверх по парадной лестнице северного крыла.

Грегор преодолел этот путь неспешно — не в его возрасте куда-то торопиться, тем более когда есть о чём подумать. Он шёл и обдумывал слова аварского посла, взвешивал их, разбирал, раскладывал по полочкам, чтобы понять, с какой стороны подходить. Он понимал, что империи как никогда близки к войне. Понимал и не знал пока, что с этим пониманием делать.

Свиток лежал в кармане.

У высоких дверей императорских покоев его встретил Варт.

Командор Варт Дессен — глава личной охраны императора — был разумным, которого природа создавала явно с конкретной целью: занимать дверные проёмы и смотреть на людей так, чтобы у них пропадало желание двигаться вперёд. Высокий, широкоплечий, с лицом, которое, судя по всему, давно разучилось выражать что-либо, кроме спокойной готовности, применить силу при необходимости и воздержаться от неё при отсутствии таковой, он стоял перед дверью так, словно был её органичной частью — таким же неподвижным, таким же непроницаемым.

— Командор, — произнёс Грегор, остановившись на шаг дальше, чем это было нужно, — дань уважения человеку, который не любит, когда к нему подходят слишком близко. — Мне необходимо видеть императора. Немедленно.

Варт посмотрел на него с тем особенным выражением, которое означало примерно следующее: «Я вас слышу, понимаю, и именно поэтому вы никуда не пройдёте».

— Его Императорское Величество изволит отдыхать, — проронил командор. Голос у него был под стать фигуре — низкий, ровный, не допускающий интерпретаций, как воинский устав. — Распоряжений о приёме не поступало.

— Варт, это государственное дело первостепенной важности.

— Все дела первостепенной важности подождут, — невозмутимо отрезал командор, и в интонации его не было ни капли извинения. — У Его Величества сейчас хорошее настроение. Приём гостей не планировался.

Из-за закрытых дверей не доносилось ни звука — покои оборудованы звукоизоляцией куда более серьёзной, чем кабинет Грегора. Но глава дипломатической службы провёл при дворе достаточно лет, чтобы понимать, что означает фраза «хорошее настроение» применительно к императору — особенно в вечернее время, и что за ней скрывается компания, о которой не делалось ни единой официальной записи у имперского искина.