Книга На границе империй. Том 10. Часть 13, страница 55 – INDIGO

— Понятно. Ты заходи, поболтаем ещё, а то там ко мне пришли и давно ждут.

— Понял.

— Можно напоследок задать вопрос?

— Валяй.

— Что стало с Эллом? С моим учителем?

— Элл, как исчез, так больше и не появлялся. Пытались выяснить его судьбу, но ни среди мёртвых, ни среди живых его так и не обнаружили.

— Это всё?

— Да.

Выйдя из кабинета, обнаружил, что эскорт увеличился. Теперь меня сопровождали четыре киборга и два живых офицера СБ. Обратный путь до камеры — именно камеры, а не каюты — прошёл в молчании. Было о чём задуматься.

Вернули в ту же камеру, в которой я общался с императором. Объяснение дали простое: так нужно для моей же безопасности. Пока вели туда, направил письма в банк о разблокировке моего банковского счёта и в финансовый отдел флота. Мне полагались трофейные за все мои старые дела, и был намерен их вытрясти из финансового управления флота. Впрочем, все дела пришлось на время отложить — в камере всё глушилось.

Оставшись один в камере, понял, что теперь есть замечательная возможность выспаться — настоящая роскошь после последних дней. Ведь в клетке с дикими поспать не было возможности, по-настоящему отоспаться, погружаясь лишь в поверхностное забытьё, из которого вырывался от любого шороха. Приходилось постоянно следить за ними одним глазом, держать в уме расположение каждого тела и отслеживать малейшие перемещения и изменения в их позах.

Опасался внезапного нападения, особенно со стороны бывшего главаря диких — этот тип жаждал мести. Он наверняка сейчас вернул себе лидерские позиции среди диких, восстановив пошатнувшуюся иерархию и, вероятно, припоминая каждого, кто посмел усомниться в его авторитете. Впрочем, они сейчас сидели по своим индивидуальным камерам и не интересовали меня совсем — эта страница для меня была полностью закрыта. О них сейчас было кому позаботиться, и я вычеркнул их из списка своих проблем.

Сам же с чувством выполненного долга после увольнения академика завалился спать, едва дотянувшись до койки. В камере мне тоже особо не удавалось выспаться — ночами приходилось заниматься взломами, днем не давали спать ксенологи и охранники. Сейчас же я мог отоспаться. Успел принять душ, как веки наливались свинцом. Засыпая, искренне надеялся, что пока все заявленные личности не появятся на станции — а они точно не должны появиться в ближайшие несколько дней, исходя из расстояний, — я имею полное право отоспаться и наверстать все те бессонные часы, что провёл в клетке с дикими.

Как же я ошибался. Как было наивно думать, что мне дадут хотя бы сутки покоя.

Удалось поспать всего несколько часов — жалкие крохи сна, — когда панель, по которой я общался с императором, включилась. На ней появился какой-то неизвестный старик и начал что-то деловито ворчать, его голос звучал требовательно и настойчиво, врываясь в сон, как холодная вода. С трудом приоткрыл один глаз, посмотрел на него, потом на станционное время. На станции сейчас было раннее утро, и большая часть станции, как и я, спала. Вот старик нашёл время вызывать — проворчал в его адрес, — да ещё наверняка ошибся адресом. Отвернулся к стене лицом, натянул одеяло на голову, завернулся в него, создавая кокон тепла и темноты, и почти уснул снова, уже чувствуя, как сознание начинает ускользать в блаженную пустоту.