Книга Священный город бога-предателя, страница 144 – Лия Арден

С какого момента она на самом деле начала ему настолько доверять?

— У тебя что-нибудь болит? Если не хотела волновать Саира, то скажи мне, – серьёзно выдал он после продолжительного раздумья.

— Я в порядке.

Афшан скептически поднял бровь, и Найра слабо улыбнулась.

— Тело вялое, голова ватная, я чувствую себя усталой, но той боли, что была, уже нет. Мне немного холодно, завтра всё пройдёт, – развёрнуто отчиталась она. – Сейчас ты выглядишь не лучше меня.

Проигнорировав её последние слова, Афшан пощупал толщину одеяла. Оно было достаточно тёплым для летних ночей.

— Возможно, у тебя жар, раз холодно, – пробормотал он. – Насколько холодно?

Не зная, как точно объяснить, Найра протянула руки и коснулась пальцами его живота. Афшан дёрнулся то ли от прохлады, то ли от неожиданности.

— Холодные. Тебя знобит? – продолжил допытываться он.

Его кожа показалась не обжигающе горячей, но на грани. Мягкой и приятной. Мышцы Афшана напряглись, когда пальцы скользнули к его боку. Лицо мареша сильнее помрачнело, стоило Найре дотронуться до его шрама. Она ощупала отметину, пытаясь понять, насколько серьёзной была травма. Афшан не оттолкнул, но явно ждал, что она прекратит.

— Откуда это?

— Была скверная рана. Пришлось прижечь, – скупо ответил он.

— Это сделали неаккуратно.

— Я был юн и не знал, как правильно прижигать себя раскалённым ножом.

— Это сделал ты?! Зачем?

— Захочешь жить – и не на такое пойдёшь, – с некоторым смущением пробубнил Афшан.

Найра смотрела и смотрела на него, боясь моргнуть. В этом Афшане всё было другое, она ещё не слышала подобных эмоций в его голосе.

— Я вряд ли смогла бы так.

— Ты намеревалась воткнуть кинжал себе в горло, чтобы не быть опозоренной. Выбрать смерть при желании жить сложнее, чем наплевать на честь и бороться за свою сохранность.

Она нахмурилась, не понимая, говорил он только о ней или противопоставил их друг другу.

— Ты выбрал себя? – аккуратно уточнила она.

— Выбрал.

— Желание жить естественно всем. Моя попытка самоубийства не была продиктована желанием. Это долг, привитый нам с детства. Правило, которому следуешь не задумываясь.

— Это произошло в Хетре, – всё-таки признался Афшан. – За моё спасение отдали жизнь несколько десятков фарсидцев: мои подставные друзья, охрана, слуги – и даже хетрейцы, среди которых была твоя мать. Так ли много стоит моя жизнь?

Он спросил без насмешки, никак не меняясь в лице, но Найра ощутила намеренную пощёчину этим вопросом.

— Ты пытаешься меня разозлить или просто отпугнуть?

Глаза Афшана в изумлении распахнулись, ему потребовались мгновения, чтобы вернуть маску отрешённости.

— Я не пытаюсь.

— Пытаешься. Хотя теперь ясно, что сам не знаешь, что именно хотел сделать.

Он не ответил. Найра невольно улыбнулась, глядя, как напрягся его лоб при размышлении над полученной загадкой.

— Из-за её гибели я злилась на жриц, на отца, на себя и на тебя, – заговорила она. – Именно в таком порядке. Из всего списка даже себя я виню больше. У мамы было доброе сердце, и если она увидела тебя раненым, то в её глазах ты был всего лишь напуганным ребёнком. Она хоть знала, кто ты, когда помогала?

— Знала. Она назвала моё имя и вывела по тайным ходам.

— Что произошло дальше? – Найра слышала о событиях и раньше, но Афшан был там, ему известны подробности. Это всё уже не имело значения, прошлое не вернуть и содеянного не изменить, но она не могла отделаться от желания выяснить что-то, что заставило бы мысли о её вине в смерти мамы померкнуть. Найра неустанно повторяла себе, что её жалость к Афшану и фарсидцам в тот день не сыграла роли, но какая-то малая часть, как нарыв, продолжала гноиться и болеть.