Книга Арабский кофе со сливками, страница 169 – Евгения Романенко

— Мне нечего тебе сказать. Если захочешь увидеть сына — пожалуйста. Но на меня ты никаких прав не имеешь. Я с тобой разговаривала ради Никиты, — голос её дрожал, но звучал твёрдо. Она была уязвлена, но ещё больше напугана мыслью, что он может просто развернуться и уйти — как тогда, три года назад.

— Света… — прохрипел он растерянно.

— Я хотела всё сделать по-человечески, но ты вдруг решил, что я тебя простила, — проговорила она ледяным шёпотом, поджав губы. — Я не должна слушаться тебя. Я сама живу эти три года. Где ты был, когда мать выгнала меня на улицу? Ты помог мне начать новую жизнь? Ты решал мои проблемы?

— Света… — он вздрагивал от каждого её слова, словно от удара.

— Что «Света»?! — она уже наступала на него, голос срывался на крик. — Именно Вова привёз меня, беременную, к себе, обогрел, накормил, дал жильё, помог с работой и учёбой. Он принял меня с чужим ребёнком, которого явно зачали не с русским мужчиной. Да, он не ангел, не идеал, но всё это время он был рядом, пока ты жил со своей Гульзар!

Фархан поднял руки, пытаясь что-то сказать, перебить этот поток боли.

— Не смей меня перебивать! Молчи и слушай! Ты сам хотел, чтобы я всё высказала! — прорычала Света, наступая на него. — Где ты был, когда я была беременна? Где ты был, когда у Никиты была первая простуда, ветрянка, когда резались зубы? Где были твои заботы, когда я меняла пелёнки и кормила по часам, сидела бессонные ночи? Ты появился, когда ребёнок подрос! Если бы у Гульзар был целый выводок детей, ты бы и не вспомнил обо мне, правда?

Она вплотную подошла к нему. Он подавленно молчал.

— Ну, что молчишь? Скажи хоть что-нибудь! — взвизгнула она и начала бить его кулачками, вымещая всю свою боль, горечь, обиду и усталость.

— Но ты же сама хотела, чтобы я молчал… — растерянно заметил он.

— Вот зараза! — в сердцах воскликнула Света, понимая, что он прав.

Она задыхалась от слёз, катившихся по щекам. Хотелось, чтобы он наконец понял её мысли, её боль. Фархан молча обнял её за плечи, терпеливо снося удары. Света испуганно всхлипнула и снова отскочила: рядом с ним она теряла контроль, раскисала, а этого нельзя было допустить.

— И после всего, что Вовка для меня сделал, ты говоришь, что я никуда не поеду? — прошептала она. — Я до конца жизни не расплачусь за его доброту.

— Он любит тебя, — спокойно заметил Фархан.

— Да, я знаю, — шмыгнув покрасневшим носом, пробормотала Света. — Разве это преступление? Но вот ты…

Она хотела добавить что-то злое, уничижительное, но ярость перехлестнула через край, и слов не осталось. Захлебываясь слезами, она отвернулась и закрыла лицо ладонями. Вся энергия будто вытекла, и она застыла, поникнув.

— Ты меня не простила, — спокойно констатировал Фархан.

Он подошёл, положил руки на её вздрагивающие плечи и осторожно повернул к себе. Света отняла ладони от мокрого лица и посмотрела на него с обидой. Фархан вздрогнул: её слёзы падали на душу свинцовыми каплями.

— Да, я не простила. Ты женат. Для меня невозможны отношения с женатым мужчиной, — безучастно сказала она. — А ты этих отношений хочешь.

— Свет мой…

— Опять обещания! Одни слова и никаких действий! — прохрипела она. — Почему я смогла пойти против родителей, а ты не можешь пойти против отца?

— В этом я тебе завидую, — тихо признался он. — С самого детства меня учили: слово старшего — закон. Ты смогла отстоять нашего сына. Я этим восхищаюсь.