Книга Не на твоих условиях, страница 87 – Марина Войкова

Я перечитываю его дважды. Формулировка безупречная, обращение официальное, никаких намёков. И всё же я почти слышу его голос, с которым он произносил моё имя в кофейне. Вот ведь какая неприятная штука — память. Она хранит не только то, что тебе хотелось бы забыть, но и интонации, взгляды, случайные прикосновения. И совершенно не интересуется, насколько это уместно в рабочее время.

«Да, конечно. В 15:00 подойдёт», — отвечаю я.

«Подойдёт. Спасибо».

На этом переписка заканчивается. Я закрываю окно и возвращаюсь к документам, напоминая себе, что деловая встреча — это всего лишь деловая встреча. Если каждый раз при упоминании Марата я буду вести себя так, словно мне предстоит экзамен по предмету «Как не влюбиться повторно в человека, который однажды отказался от отношений», то мне понадобится отдельный отпуск для восстановления нервной системы.

В три часа я подключаюсь к видеозвонку. Марат появляется на экране через пару минут, здоровается и сразу переходит к делу. Мы обсуждаем расчёты, уточняем формулировки, спорим о сроках согласования одного из этапов. Он не пытается отвлечь меня разговорами о личном, не делает двусмысленных замечаний и не возвращается к нашему прошлому. Более того, в какой-то момент я понимаю, что он внимательно слушает мои аргументы и действительно готов пересмотреть первоначальное предложение, если расчёты подтверждают мою позицию.

Это приятно. Не потому, что мне нужно его одобрение, — с этим я уже разобралась, — а потому, что я вижу: он воспринимает меня как специалиста, чьё мнение имеет значение. Когда-то мне казалось, что его внимание ко мне связано в первую очередь с тем, что я ему нравлюсь. Теперь я знаю, что могу добиться уважения и без личной истории с руководителем. И это, пожалуй, одно из лучших приобретений за прошедший год.

— Хорошо, — говорит он, когда мы заканчиваем обсуждение. — Тогда я попрошу команду подготовить обновлённую версию. Ты была права насчёт сроков.

— Я не была права. Я просто принесла расчёты.

— Скромность тебе по-прежнему идёт.

— А тебе по-прежнему нравится последнее слово.

Он улыбается. Я тоже, но почти сразу возвращаюсь к деловому тону.

— Тогда ждём обновлённый документ. Как только получим, проверим и направим замечания.

— Договорились.

Кажется, на этом разговор должен закончиться. Я уже тянусь к кнопке отключения, когда Марат произносит:

— Алина, подожди.

Я убираю руку с мыши.

— Да?

Он смотрит на меня через экран, и выражение его лица становится серьёзнее.

— Ты всегда так разговариваешь со мной теперь?

Я несколько секунд молчу, пытаясь понять, что именно он имеет в виду. Потом откидываюсь на спинку кресла.

— Как?

— Будто между нами ничего не было.

Вот оно. Наконец-то.

Я чувствую, как внутри поднимается раздражение, но не позволяю ему отразиться на лице. Возможно, раньше я бы растерялась, стала оправдываться или попыталась смягчить ответ, чтобы не задеть его. Сейчас мне не хочется ни оправдываться, ни смягчать.

— А как ты предлагаешь разговаривать? — спрашиваю я. — Мы обсуждаем проект. Я стараюсь делать это профессионально.

— Я не о работе.

— Я понимаю.

Он замолкает, и я вижу, что ему непросто продолжить. Не знаю, почему именно этот разговор даётся ему сложнее остальных. Может быть, он привык, что люди сами подстраиваются под его желания. Может быть, ему действительно неприятно, что я больше не пытаюсь сократить расстояние между нами. А может, я просто приписываю ему чувства, которых нет. Я слишком хорошо помню, как легко было раньше находить смысл в каждом его жесте.