Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 16 – Анастасия Буянкина

Надо быть большим любителем необычных штучек даже по меркам Нирля, чтобы поселиться тут добровольно. Или, по крайней мере, ценителем всего мрачного и страшного. Таких я встречала, и, несмотря на жутковатое увлечение, это были самые добрые и отзывчивые люди из мне известных.

Оставалось надеяться, что Темнотищевы — настоящие добряки.

Дом то ли не успели привести в порядок, то ли поняли, что не справятся с таким масштабом работ, однако крыльцо всё-таки укрепили. Возможно, со временем его даже заменят на каменное… Пока же я поднялась по новеньким дощатым ступеням и постучала в дверь.

Открывать никто не спешил, но было слышно, что дом ожил. Что-то внутри зашуршало, заскрипело, застонало — узнаваемая мелодия: так просыпается любой старый особняк, много лет простоявший без жильцов. У подобных зданий есть характер. Вселяешься в них — будь готов к тому, что дому тоже понадобится время осознать и принять человека.

И, кстати, далеко не все они идут навстречу новым хозяевам. Иной раз приезжаешь куда-то в надежде на лучшую жизнь, а потом спотыкаешься на ровном месте, падаешь с лестницы и ломаешь ногу.

Должно быть, поэтому Темнотищевы и ищут горничную — им не домоправительница нужна, а укротительница.

Неизвестно, сколько ещё меня продержали бы на пороге, но тут дверь распахнулась сама собой. За ней никого не оказалось.

— Это что, приглашение? — негромко спросила я. — Странные у тебя представления о вежливости… Чёрный замок.

Дом, понятное дело, не ответил, но в прихожей зажёгся торшер на тонкой изогнутой ножке. Несмотря на ясный день, всё здесь тонуло в полумраке, и теперь кристалл под кремовым абажуром стал моей путеводной звездой: я пошла на свет, то и дело оглядываясь по сторонам.

Прихожая… нет, не прихожая — подумав так, я неизбежно представляла узкий коридор, а здесь ширилась настоящая проходная комната, — оказалась пусть и тёмной, но просторной. Слева, у стены, притулился диван с мягкими даже на вид подушками, рядом — маленький столик, на который так удобно поставить напитки. В нише неподалёку тонул шкаф — для верхней, надо полагать, одежды.

Справа расположилась лестница, ведущая на второй и третий этажи. Она выглядела шаткой настолько, что в голове волей-неволей возникала картинка, как с трудом добираешься до верхней ступеньки, а потом она трескается прямо под ногой — и ты, теряя равновесие, кубарем катишься назад, к самому низу, в процессе ломая себе всё что можно. И, пожалуй, даже кое-что из того, что нельзя.

— Кхм… Прошу прощения? — осторожно позвала я. — Похоже, дом сам открыл мне дверь. Извините за такую наглость… Я по объявлению!

Теперь все двери были закрыты, а окна внизу и не открывались вовсе, но налетевший ниоткуда порыв холодного ветра всколыхнул длинную, в пол, юбку, растрепал и без того торчащие в разные стороны волосы, охладил разгорячённую от волнения кожу. Светильники, развешанные по стенам, зажглись одновременно.

Я вскрикнула. Вот так за годы убеждаешь себя в том, что готова ко всему, а потом ветер неизвестного происхождения в старом закрытом доме выбивает у тебя почву из-под ног. Не буквально — и на том спасибо.

— Надеюсь, я вас не напугал.

Голос, низкий и бархатистый, доносился будто отовсюду одновременно, и я завертела головой, пытаясь отыскать его источник.