Книга Ее домашняя нечисть, страница 106 – Александра Черчень

— Хотел учиться целительству. Ну и, думаю, мать подтолкнула меня, – сказал Кайшер. – Не прямо. Но она дала мне письма. Украшения, которые можно было продать. И карту безопасного маршрута.

— Хорошая женщина.

— Да.

Он согласился слишком просто.

И от этого в груди стало тесно.

— Эльфы встретили меня прекрасно, – продолжил Кайшер. – Слишком прекрасно, как я понял позже. Образование, доступ к библиотекам, лабораториям, преподаватели, которые восхищались моими вопросами, а не называли их дерзостью. И друг.

— Друг?

— Лаэрт Эннис. Самый понимающий эльф на свете. Разумеется, сейчас я осознаю, что это была слишком удачная случайность.

Сложить два и два было достаточно просто, потому я сочувственно поинтересовалась:

— Его тебе подсунули?

— Почти наверняка. Есть, конечно, небольшая вероятность, что Лаэрт сам не знал, что собой представляет зиморосль, но учитывая, что он больше никогда не отвечал на мои письма… Думаю, Лаэрт все знал. Мы учились вместе несколько лет. Лаэрт умел слушать. Умел спорить так, чтобы я чувствовал себя не оскорбленным, а равным. Умел восхищаться ровно там, где мне хотелось, чтобы мной восхищались. И никогда не давил. Давление я бы заметил. А вот понимание…

— Понимание опаснее.

— Намного.

Кайшер отвернулся к саду.

— Когда я должен был возвращаться в Ламирию, он подарил мне цветок в небольшом сосуде с землей. Красивый, необычный… я никогда такого не видел. Белый по краям, голубой у сердцевины, с серебристыми прожилками. И сказал: «Посади в саду, Ксилот. Будешь смотреть и вспоминать, что где-то далеко у тебя есть друг».

Кайшер усмехнулся одними губами и указал вниз, на белую траву Сада Царицы.

— Я посадил его здесь. В саду матери.

Повисла тяжелая пауза.

— И что было потом?

— Сначала ничего. Потом цветы начали разрастаться, и через пару лет они были уже не только здесь. У воды, в низинах, на полях и вдоль каналов. Это даже сочли удачей! Новое растение, красивое, устойчивое, прижившееся в болотной почве.

— Никто не понял?

— Нет. Они не убивали сразу. Если так подумать, то эльфы изящны во всем, даже в убийствах.

— А зачем им это?..

Ну действительно, несмотря на то, что остроухие – весьма специфический и закрытый народ, они не производят впечатление злобного зла.

— Полагаю, доводить до повального истребления они не собирались, просто эффект оказался гораздо больше, чем планировалось. По факту ведь зиморосль – это не совсем цветок, а верхняя часть грибницы. А под землей ее сеть расходилась все дальше, отравляя почву, потом воду. Яд копился медленно. Потом почти перестали рождаться девочки, так как зиморосль угнетает какую-то частичку, отвечающую за женский пол будущего ребенка. А без женщин продолжение рода невозможно..

Он говорил ровно.

Слишком ровно.

— Когда связь наконец нашли, было уже поздно. А потом довольно быстро выяснили, кто привез первый цветок. Кто посадил его в Саду Царицы. Кто был достаточно глуп…

— Ты не знал.

— Да.

— Кайшер…

— Я не знал, – повторил он. – Но первый цветок посадил я.

Ветер тронул мои волосы, и я вдруг поняла, что все это время держу его ладонь.

Не крепко.

Но держу.

И он не убирает руку.

— Дальше был суд, и меня признали предателем. Убийцей. Причиной гибели будущего Ламирии. Приговорили к погребению заживо.

Я знала это.