Книга Ее домашняя нечисть, страница 105 – Александра Черчень

Очень невеселая мысль.

Особенно когда сказана сыном.

— Краншарх считал драконов грубыми вояками, – продолжил он. – Полезными, когда нужно удерживать границы, и невыносимыми, когда они начинали вмешиваться в дела столицы. Он терпел второго царя, потому что иначе страна развалилась бы слишком быстро. Но терпеть – не значит уважать.

— Но все равно женился на драконице?

Кайшер посмотрел вниз, туда, где между красными деревьями серебрились дорожки сада.

— Да. Индегерда была сестрой драконьего царя. Драконицей. Магом. И, насколько я понимаю, достаточно разумной женщиной, чтобы не хотеть становиться женой Краншарха.

— Но стала.

— Да.

— Вряд ли добровольно? – понимающе хмыкнула я.

— Он ее украл. И женился.

— И никто ничего не сделал? – поразилась я.

Ну как же, сестра целого царя! Правда, спер ее другой такой же царь…

Кайшер горько улыбнулся.

— Сделали. Сначала пытались вернуть. Потом требовали расторжения брака. Потом угрожали конфликтом. Потом выяснилось, что царица беременна.

Меня передернуло.

Кайшер заметил, но не стал смягчать. И правильно. В этой истории смягчать нечего.

— У ламиров был артефакт, – сказал он. – Очень древний. Его считали даром Многоликого. Одно из свойств – возможность союза с женщиной любой расы. Биологически, магически. Если женщина вынашивала ребенка ламира, связь закреплялась. В правильных руках это позволяло заключать союзы между расами. В руках моего отца стало способом узаконить насилие.

Я не сразу нашлась, что сказать.

Может, потому что слишком хорошо понимала разницу между «защитой», «браком», «долгом» и клеткой, которую этими словами обтягивают, чтобы она выглядела приличнее.

— Драконий царь не смирился, – продолжил Кайшер. – Но Индегерда уже была в Садовом дворце. Учитывая, что первые годы, проведенные матерью в качестве царицы, она почти не выезжала, полагаю, Садовый стал комфортабельной тюрьмой.

— А Краншарх?

— Краншарх сказал брату моей матери, что если ему не нравится новое положение дел, он может покинуть Ламирию.

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Вот так просто?

— Нет, конечно. Наверняка там были речи, ультиматумы, совет, взаимные обвинения и множество народа в парадных одеждах. Но смысл был именно такой.

— И он ушел?

— Ушел. И с ним ушла большая часть драконов.

— К эльфам? – Я вспомнила поведанный мне уже ранее исторический экскурс.

— К эльфам. Заключили контракт на охрану уже их приграничья. Драконы всегда были слишком ценным военным ресурсом, чтобы долго оставаться без предложений. Эльфы получили защиту. Драконий царь получил пространство, где мог сохранить свой народ и не склоняться перед Краншархом. Ламирия получила дыру там, где раньше была половина ее силы. Отец был в ярости.

— Но сам же их выгнал!

— Люди редко любят последствия собственных решений. Ламиры тоже.

— Но почему ламиры напали на эльфов? Или это не так?

— Почему же? Именно так, но нападение было скорее последней, отчаянной попыткой хоть что-то изменить. Потому что эльфы упорно делали вид, что не имеют к нашему вымиранию никакого отношения.

— А они имели?

— Помнишь зиморосль?

— Ну… да…

— Ее привез я.

— Но вроде бы она вредная.

— Я не знал… для меня это был подарок друга-эльфа на окончание учебы, когда я должен был возвращаться в Ламирию.

— А ты оттуда уезжал на обучение? И к эльфам?!