Онлайн книга «Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2»
|
А я ни хрена не вижу. Туман хоть ножом режь, нос забит рыбой и дымом, уши после ночи ватные! Так, но сейчас не повод жаловаться. Сейчас нужно что-то делать. Я прижимаюсь к забору и прикрываю глаза ладонью, оставив щёлку между пальцами. — Хаурус… — шепчу я, постукивая по затылку. Глаза щиплет, серая муть тускнеет и остаётся одно живое — люди горят тусклыми огарками, а вместе с ними и звери. Удобно быть колдуном! Шестеро топают цепочкой к рыбному рынку, а четверо отваливаются у склада и сворачивают в задворки, прямо на нас. Дальше, у самой воды, пылает красноватая гора размером с сарай, и вокруг сыплются искры помельче. Тигр и его псы! Шестерым до них минуты три. Хаолит гаснет, глаза слезятся, и я щурюсь до щёлочек. Так, думай, кошак! Шестерых развернуть, пока не дошли до Тигра, четверых обойти, пока не дошли до нас. Двух зайцев одной вороной! Если ворона согласится… Она давно сидит на заборе над нами, ссутулившись, и косится на меня одним глазом. Связист! — Дело есть, — шепчу я, — Шестерых с фонарями надо развернуть. Чтоб ломанулись за тобой куда угодно, только не к рынку! — Боевая работа, ять, — тянет она, — Десять сосисок! — Одна. — Девять! Я птица старая, мне на пенсию копить, ёпта! Птенцы знаешь какие дорогие⁈ А блестяшки выменять и того дороже! — Две. И это грабёж! — Две, ять, и ГОРЯЧИЕ! — каркает она и срывается с забора, — Кар-р-р! (Налетай, усатые, сыны суккуб!) — орёт она уже где-то над фонарями. Бряк! По мостовой катится что-то металлическое, наверняка фонарь, который выронили, хватаясь за стащенную шапку, и следом несётся хриплое «Верни шапку, пернатая!» — Кар-р! (Не догонишь, ять, ножки коротенькие!) Затем налетают ещё вороны! Каждая пытается что-то ухватить, несколько клюнуть в нос, и лишь спустя время до дураков на жандармах доходит, что вороны-то — необычные! — Ловите! Магические твари! Ими управляют! — крикнули они. Топот шести пар сапог разворачивается и уходит обратно к Канатной, вслед за шапкой, часа и кусочком выдранный волос в клювах. Ха! Тигр спасён! Остался… ну, мы. Хотя как сказать «мы». Белоснежка взлетает с забора на бочку, с бочки на столб, а со столба на крышу! А я здоровый лоб в мокрых ботинках и без единого когтя! — Мрр-мяу. (Мам, если что, зови своих и орите погромче!) — шиплю я ей вслед, ускоряясь вперёд по дорожке. Забор в конце прохода — метра два гнилых досок. Эдмунд просачивается под нижней, потому что лапы, а я лезу поверху, потому что ноги. Левой цепляюсь, коленом толкаюсь, ну-у-у давай, нога… и орать при этом нельзя ни в коем случае, даже если защемило между ног! Но они и так не отстают! Чёрт! За забором оказался рыбацкий двор с ящиками и перевёрнутой лодкой на козлах. Один к одному складывается быстро, и я сую Эдмунда за пазуху, сам заползаю под киль боком и притихаю. — Лео, тут воняет, — шепчет Эдмунд. — Это называется маскировка, — шепчу я, — Терпи! Фонари вплывают во двор, запуская жёлтую полосу по земле у самой лодки, а сапоги хлюпают мимо, раз, два, три… и всё. Где четвёртый⁈ — Хаурус… — выдыхаю я одними губами, стуча затылком по сидушке лодки. Теперь глаза жжёт всерьёз, будто солёной воды плеснули! Лодка была недостаточно плотной, чтобы перекрыть Хаолит-зрение, поэтому я вижу три уголька, уходящих по двору, и… |