Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 50 – Николай Новиков

Вот это уже плохо. Вика остановилась. Зонт над ней даже не качнулся.

— Вы собираетесь стоять под окнами дома Эшкрофтов до утра? — голос у неё стал ледяным, — Мне написать вашему хозяину, как вы мне перечили⁈ Мне⁈ Вашей будущей хозяйке⁈ Или может вы подумаете во второй раз, насколько дорога вам эта работа, м, без-пяти-минут МОЙ кучер⁈

Даже мне поёжилось, а я, на секундочку, сейчас на подогреве.

Кучер крякнул, сплюнул вбок и взялся за вожжи. Лошади тронулись, и карета с чавканьем поползла по раскисшей дорожке. И пока она разворачивалась, он поднял голову и посмотрел на дом.

На окна.

И долго, секунд пять, на одно конкретное окно. То самое, за шторой которого стоял я.

Я не отошёл. Хотя очень хотелось уйти вглубь холла, и подальше. Но шагни я назад — дёрнется штора, а ему этого видеть не надо. Так что стоял и смотрел в ответ, как дурак, пока колёса не скрылись за воротами.

Вика вернулась мокрая до колен. Закрыла дверь, повернула засов.

— Это до утра, — сказала она, стряхивая воду с зонта, — Утром придумаем, куда он «ушёл».

— Ушёл пешком, — ответил я, — Ночью, когда дождь стих. Ждать карету не захотел, поймал кэб. В Салтморе ночью люди пропадают, так что это даже не вранье.

— И провожала его я. Сама, до ворот. Слуги спали, — кивнула она.

Я улыбнулся. Молчание, пауза.

Мне начиналась нравится эта кожанная. И ведь правда, Августина и Амелия — единственные, кто мне приглянулся их женщин, с кем рядом мне комфортно. Но судил я всегда за дела, за поступки! По этой же причине отдалился от Амелии.

Но на дела Виктории мне удалось посмотреть только сейчас, и выяснилось, она — собранный, умный, и адекватный человек!

Да и пахнет… по правде говоря вкусно.

Да и тёпленькая такая… закалённая же…

Не поняв, почему я просто улыбаюсь и пялюсь, девушка отвернулась и втянула носом воздух. Лилии. Сладкий дух дотянулся из гостиной и до холла. Густой, такой, липкий, приставучий, прямо как хозяин, что их принёс! Вика пошла туда, не говоря ни слова, а я поплёлся следом, шаркая в пледе.

Букет лежал на столике, где она его оставила, в мятой упаковочной бумаг — несколько десятков цветов. Вика взяла его за стебли, нежно и аккуратно подняла…

И швырнула нахер в камин! Бумага вспыхнула первой, потом занялись лепестки, зашипели и пошли чёрными завитками.

Она стояла и смотрела, пока он горел. Я стоял в дверях и не лез.

Запах лилий сменился гарью. Сначала ещё сладковатой, потом обычной, и в гостиной стало можно дышать.

Вика повернулась.

— Меня же ты… не сожрёшь, так ведь? — спросила она, глядя на меня.

— Ну нет конечно! Я либо умираю, либо сам выбираю цель. Таков договор.

— Ясно… ладно, — хмурится она, опуская взгляд, — Тогда, полагаю… спасибо, наверное. Если тебя и казнят за убийство, то я всё равно уже за Люциана не выхожу. Ты меня и правда спас. Это даже по своему… — она поджала губы, какое-то время помолчала, а потом фыркнула и отвернулась, — Ладно, бегом в гостевой дом!

— Что?.. Зачем?.. Меня выгоняют?.. Да и гостевой же занят, там сейчас последние ваши лишние слуги, которые только завтра уедут.

— А где Люцину сидеть по нашей легенде, он же остался, пусть и ненадолго! В моей комнате⁈

— Ну, получается… что в ней.

— Да кто поверит-то, я же не смогу два голоса изобразить!

— Ну могу я зайти, поболтаем, сделаем вид что ругаемся, ещё и обвинишь его в нахальстве и приставаниях, — хмыкнул я.