Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 130 – Николай Новиков

— И это ещё что за детский сад? — хмурится она, и спрос почему-то с меня.

— Рыночные отношения! — радостно докладывает Шарлотта из-под курточки, которую удалось забрать у Лизы, — Я теперь храню секреты! В карманах!

Вика скривила ничего не понимающее лицо, будто ей прямо сейчас зачитали первый отчёт по доходности приюта. Ничего, привыкай… зато персонал у нас дружный.

Ответить мне не дают, потому что в гостиную из столовой входит Беатрис.

— Ужин подан, — ровно говорит она, — Шарлотта, верни картуз владелице.

Бровь у неё не ползёт вверх, и вопроса «а это кто?» тоже нет. Значит, о гостье в доме уже знают. Быстро работают женские уши этого особняка.

Шарлотта, горестно вздохнув, возвращает картуз. Бизнес закрыт по высочайшему приказу. Лиза вскакивает и натягивает куртку, а Беатрис подходит ближе.

— Лиза, — говорит Беатрис, — Составь нам компанию за столом.

— Я… ой… — Лиза мнёт картуз в руках и косится на меня, — Если можно… то я с радостью, госпожа.

— Можно, — кивает Беатрис, — Иначе я бы не звала.

Я молчу и не лезу. Когда хозяйка приглашает гостью, коты в такие дела не вмешиваются, да и я тут вообще мимо проходил.

Беатрис разворачивается к дверям, и Лиза идёт за ней, держась на полшага позади. Клара пристраивается к ней с другого бока. Коты тянутся следом, потому что слово «ужин» они понимают на любом языке, а я замыкаю шествие с Викой.

За длинный стол я по привычке сажусь во главе, и с этим по-прежнему никто не спорит. Может потому что я наконец начал работать?..

Справа Беатрис, слева Вика, и дальше шли Клара, Шарлотта, а с краю Лиза.

Лиза сидит прямая, как швабра, и боится шевельнуться. А три столовых прибора возле своей тарелки она разглядывает с такой опаской, будто один неверный выбор… и она взорвётся! О, и я её отлично понимаю! Ведь у меня до сих пор к этим приборам вопросов больше, чем ответов.

— Почему не ешь, Лиза? — вдруг спрашивает как обычно хмурая Вика.

— Я… ам… да, сейчас начну… простите, — ещё больше застывает девочка.

И Вика, вздохнув, молча тянется поверх стола и придвигает к Лизиной тарелке нужную вилку конкретно для текущего блюда, и молча, не комментируя, возвращается к своему ужину.

Я хмыкаю. Это слышит Вика и с не очень довольным лицом поднимает на меня голубые глаза, явно спрашивая «и что тебе так смешно?». Хотя когда оно было у неё довольное?..

А, не, помню. Когда мы на одной кровати были и когда Люциан сдох. Тогда да… Вика радовалась.

Беатрис, которая вилки различает с закрытыми глазами, тем временем вежливо расспрашивает новенькую, которая уже приступила к еде. Вот конкретно кушать, к слову, девочка не стеснялась.

— Тебе у нас нравится, Лиза?

— Очень, госпожа! — выдыхает Лиза, жуя за обе щёки отбивную, — Только тут всё такое чистое, что я боюсь дышать…

— Дыши, — разрешает Беатрис, — А скажи-ка, кто твои родители?

— Отец пропал, — отвечает Лиза в тарелку, — А мать… в отъезде.

Повисла небольшая, противная, щемящая тишина. Всем стало максимально неловко, хотя, наверное, все и так понимали ситуацию Лизы.

Беатрис кивает и больше ничего не спрашивает, только молча пододвигает к Лизе корзинку с хлебом, а Клара, немного погодя, минут через пять, предлагает Лизе кусок запеканки с самой хрустящей стороны!

— Это самая вкусная… — бормочет Клара вполголоса, — Попробуй.