Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 128 – Николай Новиков

Я стою у двери и смотрю на них с улыбкой — без лишних слов девочки начали чухать котов, среди которых Эдмунд намеренно лежал конкретно между Кларой и Лизой. А Шарлотта, видя неловкость, уже очевидно намеренно сначала задавала вопрос Лизе, а потом Кларе, как бы притирая двух незнакомок на дружбу друг с другом.

Мда-а-а… во дети нынче пошли.

Но они вроде разговорились! Клара, когда поняла, что на её шрам бедной девочке глубоко плевать, однако быстро заинтересовалась каково это продавать газеты. А на первой истории об «обкакавшемся мужике, который срочно искал что-то бумажное» — сильно краснела, но улыбки сдержать не могла. Правильно, какие там шутки про какашки у наследниц Эшкрофтов?

«Ну-у-у… вышло даже лучше ожидаемого», — пожимаю я плечами.

Ну вот, одну задачу закрыл.

Пока до ужина ещё час, я поднимаюсь к себе. Час! ЦЕЛЫЙ свободный час, в который никто не гонит меня на вызов, не суёт рапорты и не косится. Ну а организм, понятное дело, уже требует свернуться клубком на кровати, а для кота отказаться от такого подарка — почти подвиг!

Но спать я собираюсь с пользой.

Внутри у меня сидит мужик с серебряной флейтой, который знает и про культ Луны, и про Клару. А Предел, гад прожорливый, дожёвывает его по кусочку.

Помните шкафы у Хока? Вот и я помню… они пустели быстрее, чем я успевал в них заглянуть! А ещё пара дней, и спрашивать будет не у кого, останется одно довольное урчание изнутри!

Короче, я запираю дверь, ставлю свечу и мелом на полу вычерчиваю знак. Следы мела Августина, конечно, найдёт, но отвечать будет будущий я, а он парень находчивый. Да и привыкает она уже, авось снова кивнёт и ничего не спросит.

Дальше всё как учил Освальд, и вся возня занимает минуту! Класс в Церкви, пыль в луче, лошадка на моей парте… я ей киваю, толкаю дверь и выхожу в серый туман.

В тумане тихо, и все стоят на коленях. Лапки у меня тут по-прежнему кошачьи.

Люциана я обхожу по дуге, место Хока тоже. А лунного мужичка даже искать не пришлось — он на коленях, где ему и положено. Худой, с хвостом волос, в сером дорожном плаще, точь-в-точь с чердака! Хотя я помню, на чердаке он был куда бодрее.

Хех, умер что ли?..

Я наклоняюсь к лицу культиста, настраиваюсь ровно и без нажима, ловлю его пустой взгляд и… проваливаюсь.

Ух! Падаю я мягко, а приземляюсь кое-как на лапки, и первое, что меня накрывает, это качка. Вправо-влево, вправо-влево. Это корабль. Воняет мокрой шерстью, мужским потом и почему-то луком. Вода шумит за бортом, а пьяные матросы орут песни.

Напротив сидит она — та самая первая жертва Предела, культистка Луны. Сейчас она вполне целая, и из-под дорожного плаща торчит белый подол. Один раз её взгляд упирается прямо в меня… и я чуть не отвожу глаза, хотя отводить мне, строго говоря, незачем. Нет, смотрит она на него, и ей скучно.

Проходит ещё пару мгновений воспоминаний, и теперь пахнет воском и холодным камнем. Комната без окон, штук десять свечей стоят прямо на полу вдоль стен, и ни одна не мигает, потому что сквозняку тут взяться неоткуда. А тишина такая, что слышно, как потрескивает фитиль.

Он с женщиной стоит плечом к плечу, а перед ним человек, и видно мне только его руки. Лица нет вообще… там, где ему положено быть, одна густая темнота! Свет ложится только на руки, сложенные перед ним в замок, на длинные чистые пальцы и ровно остриженные ногти.