Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 117 – Николай Новиков

Но я продолжаю играть. Губы мёрзнут, пальцы коченеют, и мелодия держится уже на одном упрямстве! Останавливаться нельзя, пока тварь не встанет целиком — это правило у культистки вбито в голову намертво!

«НЕ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ!», — уговариваю я себя, не отрываясь от свистульки, — «Даже если губы отва… ёп твою, это что такое⁈».

Столб начинает собираться в фигуру. Сначала проступают жилы: бурые, мокрые, в палец толщиной, они просто свешиваются из пустоты и шлёпают по доскам. Потом пальцы — длинные, перемазанные красным, они подхватывают эти жилы и принимаются расправлять, будто тварь приводит себя в порядок!

Лица нет — вместо него безглазый узел, срастающийся с горбом на мускулистой спине выгнутой твари!

Туша наливается последней: серо-зелёная, как дохлая рыба, вся в тёмных впадинах, будто кожа прогнила лунками изнутри.

И она была здоровой. Куда больше и сильнее внешне, чем те, кого призывала культистка НОРМАЛЬНОЙ флейтой!

Нет. Это… это куда отвратнее.

Те были похожи на зверей — повадками, атаками, реакцией. Эта — так же стоит на четырёх конечностях, но лицо, сросшееся с горбом… щупальца из багровых жил, тянущиеся от головы до земли…

И главное — полное спокойствие. Эта тварь аккуратно и бесшумно обступила тазик, чтобы не издать лишнего звука, и стояла так твёрдо, при этом покачиваясь в готовности сорваться, что я видел скорее не живой организм, а… какой-то биологический механизм.

Тварь стоит в круге почти неподвижно. И стоило мне опустить инструмент… стоило встать на ноги…

Как она медленно опускается передо мной на колени

— Ты… разумен?

Кивок.

— Ты… подчиняешься?

Кивок.

Ха… ха-ха-ха! Уаха-ха-ха-ха! Всё, конец. Бегите, живодёры — котёнок-дуралей получил силу Луны.

ЧËРТОВ ПРИЗЫВ ЛУННЫХ ТВАРЕЙ, УАХА-ХА-ХА!

* * *

От автора:

Вот как выглядит наш новый дружок. Милашка?

Я унимаю широченную улыбку и вытираю рукавом мокрый нос, который за этот вечер успел потечь, замёрзнуть и потечь снова, и смотрю на свою красавицу. Или красавца?

Тварь стоит на коленях у медного таза и не двигается вообще. Жилы свисают с её узла-головы до самых досок, а ветер с моря треплет мне волосы и полы сюртука, но на твари при этом не шевелится ничего!

И она либо крайне тяжёлая, либо крайне… КРАЙНЕ напряжена, задействуя все мышцы даже сейчас. И если напряжена, то что будет, если я утеряю контроль? Из-за чего она напряжена в первую очередь?

Короче, смеяться мне больше не хочется, причём как-то сразу.

Под причалом плещет вода, и доска под моим ботинком отзывается тихим скрипом, стоит мне только переступить. Я застываю на месте, потому что сейчас это самый громкий звук во всём Салтморе! Тучи, которые я видел, когда выходил, уже на полпути к Луне. Я поднимаю на них глаза и прикидываю, что минут двадцать у меня ещё есть. Ну, полчаса, если им лень.

На корточки я присаживаюсь прямо напротив твари, так, чтобы узел, где у неё должно быть лицо, оказался вровень с моими глазами.

Увы, глаз в нём нет, так что гляделки заранее нечестные.

«Ну… ладно. Спасибо Фактору Ландау за маниакальную радость, но давайте всё же включим мозг и будем выяснять… а то культисты с запреточкой обычно не очень кончают…»

С богом.

— Ты меня понимаешь? — спрашиваю я.

Кивок. Жилы качаются. Она понимает! Обычно я мечтаю, чтобы меня хоть кто-нибудь понимал, а тут впервые хочется, чтобы собеседник слегка тупил. Не полностью, но так… в уважительной манере.