Книга Князь Андер Арес 12, страница 59 – Тимофей Грехов

— И всё-таки, подумай над моим предложением, — добавила она.

— Хорошо, — ответил я и такси тронулось. Я постоял во дворе, глядя вслед машине, и поднялся домой.

Дома я заварил свежий чай, устроился на диване и включил телевизор.

Смотрел я его теперь почти постоянно. Ведь быстрее источника информации о том, где я нужен, у меня попросту не имелось.

Мир после подписания бурлил.

Шёл обмен пленными по формуле «всех на всех». Колонны техники тянулись по домам, эшелоны с дембелями обещали к декабрю, и я не забывал про данное Кудеснику слово про поляну с шашлыком.

В Европе временные администрации разбирали завалы, оставшиеся от прежних кабинетов, и параллельно стартовала первая неделя расформирования НАТО. Объединённые командования распускали строго по графику, с комиссиями и описями.

Показали и репортаж из Гааги, где шли слушания по делам прежних европейских кабинетов. Бывший генсек альянса на скамье с наручниками на руках, больше не улыбался своей знаменитой улыбкой. Защита строилась на том, что планы «не были приведены в исполнение», и приглашённые юристы в студии спорили потянет ли это на смягчение. Судя по лицам в зале, верилось в такой исход слабо. Попытку организации ядерного взрыва ему вряд ли простят.

— «Работает, — пронеслась у меня мысль. — Со скрипом, с оговорками, но работает».

Через час я начал телепортироваться по городам России.

Скрываться я больше не собирался. Надобность в сонных чарах отпала вместе с ночными вылазками. Я проявил себя, обо мне знали во всём мире, так какой смысл скрываться? Никакого…

Договор подписан, обещание «исцеления придут в каждую страну»я дал с трибуны на весь мир, и прятаться после такого стало бы попросту нелепо. Теперь я появлялся открыто, средь бела дня, при полном стечении народа.

Первым в списке стоял Воронеж.

Телепортировался прямо в холле областной больницы, между регистратурой и гардеробом. Очередь к окошкам тянулась от входных дверей, человек на сорок, с талончиками и файликами анализов в руках. Секунду стояла тишина. Потом бабушка у окошка выронила номерок, охранник у турникета медленно стянул с головы фуражку, и очередь распалась. Люди отступали к стенам и крестились, кто-то дрожащими пальцами тянул из кармана телефон, и регистраторша за стеклом так и застыла с чьей-то картой в руках.

— Здравствуйте, — сказал я. — Работайте, я никому не помешаю.

Фраза, честно говоря, вышла глуповатой. Однако ничего умнее для первого открытого визита я не заготовил. Так, потихоньку, я пошёл по этажам. Из палат выглядывали головы, по коридорам за мной тянулся шёпот пополам с молитвами. Старушка в пуховом платке, мимо которой я проходил у процедурной, потянулась к краю светового крыла, пальцы задели перья, и она заплакала. Скрюченные артритом суставы я ей выправил не останавливаясь, и зелёная вспышка догнала её уже за моей спиной.

На выходе из корпуса меня ждала уже вся площадь. Люди выстроились живым коридором, и по этому коридору я прошёл пешком, хотя мог исчезнуть в любую секунду. Захотелось пройти. Пусть видят вблизи, что я настоящий… после украинских клыков на баннерах близкое знакомство работало лучше любых опровержений.

В Перми меня встретило приёмное отделение.

Точнее, встретила каталка, которая вылетела на меня из распахнутых дверей. Санитары гнали её бегом в сторону реанимации, врач на ходу диктовал что-то сестре. и На каталке под съехавшей простынёй лежала девушка лет двадцати. Лицо в ссадинах, шейный воротник, у виска засохшая кровь. ДТП — понял я по обрывкам мыслей санитаров. Лобовое столкновение на трассе, водителя встречной машины спасать было уже поздно.