Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 92 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Справедливо, — согласился Ратмир. — Парни поймут. Они ж не дураки, понимают: чем отбиваться будем, если татары нагрянут.

Он замялся, переминаясь с ноги на ногу. Я знал этот взгляд. Что-то еще гложет, какой-то неудобный вопрос.

— Ну, говори, чего мнешься, как девка на выданье?

— Да тут такое дело, Дмитрий… — он понизил голос и кивнул в сторону крытой повозки, где сидели женщины из гарема Барая. — А с девками этими что делать будем? С теми, что… ну, для утех которые.

Я посмотрел на повозку.

— А что с ними не так? — спросил я, хотя уже догадывался к чему он клонит.

— Воислав и Глав… они ж поглядывают. Да и не только они. Девки-то русские, что там были, диво как хороши, хоть и натерпелись… Парни бы и жениться не прочь, семьи завести.

— Ну, так пусть женятся, — пожал я плечами. — Я препятствовать не стану. Дело молодое.

— Так холопы же они, Дмитрий Григорьевич… — с горечью в голосе произнес Ратмир. — Воислав и Глав. Ты ж знаешь закон. Женится холоп, жена, а потом и дети холопами станут. А мы ведь все свободными родились и… — он сделал паузу. — В общем, не хотят они своим кровиночкам ярмо на шею с рождения вешать? Вот и маются.

А ведь действительно…. Я так привык воспринимать Ратмира, Глава и Воислава как своих соратников, как боевых товарищей, что забыл об этой проклятой сословной стене. Для меня они были людьми, которые прикрывали мне спину, которые шли за мной в огонь и воду. А для мира XV века они были вещами.

— Слушай, Ратмир, — медленно произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Ты прав. Этот вопрос надо было решить уже давно. Я как-то… замотался.

— Да я понимаю, — вздохнул он. — Не до того было. Война, стройка…

— Нет, не понимаешь, — перебил я его. — Сегодня вечером зови Глава и Воислава ко мне в баню. И сам приходи.

Ратмир удивленно вскинул брови.

— В баню? С тобой? Эм… зачем это, господин? Не по чину же…

Я усмехнулся, хлопнув его по плечу.

— Последний вечер холопства провожать будем, друг мой. Вот как попаримся, как веничком березовым вас отхожу, всю дурь и грязь дорожную выбью — так и выйдете оттуда свободными людьми.

Ратмир застыл, а его лицо вытянулось, и даже рот приоткрылся. Он смотрел на меня так, словно я только что на его глазах превратил воду в вино или взлетел в небо без крыльев. В его глазах читалась смесь неверия, надежды и какого-то щенячьего восторга.

— Дмитрий… — голос его дрогнул. — Ты… ты серьезно?

— Серьезнее некуда, — улыбнулся я. — Ладно тебе, Ратмир. Думаешь, я не знаю, что вы хотите свободными быть? Или думаешь, я забыл наш разговор в степи, когда мы за Лёвой отправлялись? Ты тогда жизнью рисковал не меньше моего. И Воислав, когда стрелу словил, не жаловался. И Глав… Вы заслужили это. Давно заслужили.

Ратмир вдруг шагнул ко мне и, забыв про субординацию, сгреб меня в медвежьи объятия.

— Спасибо, Дмитрий… Спасибо, — прохрипел он мне в ухо. — Век помнить буду. За тебя… да я за тебя в пекло…

— Ну все, все, задушишь, — я похлопал его по спине, освобождаясь. — Ты же нас не погонишь? — отстраняясь спросил он.

— Дурак ты, Ратмир, — беззлобно усмехнулся я. — Куда я вас погоню? Вы же моя правая рука. И левая. И глаза на затылке. Нет, конечно. Жалование вам положу, как вольным дружинникам. Долю с трофеев получите наравне со всеми. Землю дам, когда время придет. А так… мало что для вас изменится. Я ведь… по сути, вас не неволил. Против совести идти не заставлял, не бил от слова совсем… Дома у вас на зависть многим, да и на столе соль с мясом не редко видел. Так что, думаю, грех вам жаловаться на меня.