Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 91 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Шапки полетели в воздух. Женщины плакали, крестились. Мужики орали до хрипоты. Это был триумф. Вернуться с войны с золотом — это удача. Вернуться без потерь — это уже сравнимо с чудом. И в глазах этих людей я сейчас был кем-то вроде Георгия Победоносца, только живого и с возом серебра.

Я дал им прокричаться, наслаждаясь моментом.

— Сегодня все отдыхаем! — объявил я, когда шум немного стих. — Воинам — баня и чарка! Завтра устраиваем праздник! Большой пир! Будем праздновать наш успех!

Народ ответил новым взрывом ликования.

Ко мне протиснулся Григорий. Отец выглядел уставшим, но довольным и служака в нём не спал никогда.

— И где ты так говорить научился? — буркнул он, поправляя подпругу у коня. — С «мясом» что делать? Куда людей и пленников девать?

Я посмотрел на хвост колонны, где угрюмо жались связанные татары.

— В амбары, — скомандовал я, понизив голос. — В те, где крестьяне после Юрьева дня ютились. Охрану поставь не менее десяти дружинников из тех, что в Курмыше оставались. И скажи им: если хоть одна татарская морда сбежит, я лично шкуру спущу.

— Понял, — произнёс Григорий. — А что с добычей? Воины-то уже косятся на возы.

— Руки укоротим, если потянутся раньше времени, — жёстко ответил я. — Всё сгрузить в мой двор, под охрану.

— А когда делить будем? — спросил отец. — Парни ждут. Им обещанное нужно.

— Завтра, — подумав сказал я. — Отдохнём ночь, а завтра к обеду пусть воины приходят к моему терему в старую крепость. Там начнём делить всё по справедливости. А сегодня пусть с семьями побудут, в бане помоются, дух переведут. На пьяную голову делёж устраивать только ссоры плодить.

Григорий ухмыльнулся в усы.

— Мудро. Ладно, пошёл я караулы расставлять.

Суматоха у ворот улеглась не сразу. Народ галдел, обсуждая добычу, бабы охали, разглядывая телеги, груженные с верхом, а мальчишки шныряли между колес, норовя потрогать трофейные сабли или хотя бы погладить бока чужих коней.

Я же чувствовал, как накатывает усталость, которая всегда приходит после финиша. Когда ты бежишь марафон боли нет, есть только цель. Но стоит пересечь черту, как мышцы вспоминают каждый пройденный километр.

— Ратмир! — окликнул я своего верного помощника, когда мы въехали во двор моего терема. — Распорядись насчет разгрузки.

Холоп тут же возник рядом, готовый ловить каждое слово.

— Все снимать, Дмитрий?

— Нет, — я покачал головой, спешиваясь и бросая поводья подбежавшему конюху. — Большую часть телег не трогать. Драгметаллы — серебро, золото, украшения, это в мою кладовую под замок. Ткани, шёлк, парчу — туда же, от сырости подальше. Продукты, что могут испортиться, — в ледник или сухой подклет. Остальное пусть стоит под охраной до завтра.

— Понял, — кивнул Ратмир. — А делить когда? Парни уже шепчутся.

— Завтра, — повторил я ему те же слова, что недавно сказал Григорию. — Завтра, как и обещал, на площади перед старой крепостью. И передай всем: делёж будет честным, но по моим правилам.

Я прошелся по двору, разминая затекшую спину. В голове уже складывалась схема распределения. Я не собирался быть жадным, но и в альтруизм играть не мог, мне нужны были ресурсы для развития.

— Ратмир, — снова позвал я, когда он уже собирался бежать выполнять поручения. — Еще одно. Предупреди парней, чтобы губу не раскатывали на казенное имущество. Тюфяки, порох, запасные болты, сабли для арсенала, это всё пойдет в общую казну крепости. В мою долю это не входит, но и в дележ не пойдет. Это — безопасность Курмыша. Лошадей тоже завтра распределим: боевых оставим, кляч раздадим или продадим крестьянам.