Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 101 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я поднялся на небольшое возвышение. Рядом со мной стояли Григорий и Богдан.

— Слушайте меня, воины! — мой голос разнесся над площадью, перекрывая шепот и гул. — Сегодня мы делим то, что взяли своей кровью и потом. Но, прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы каждый из вас уяснил одно правило. — Я сделал паузу, обводя взглядом ряды. — Крепость, это не только стены… это оружие, которое эти стены защищает. Поэтому… — Я указал рукой на отдельно сложенную груду, накрытую рогожей. Ратмир по моему знаку сдернул ткань. — Тюфяки, порох, запасные болты, наконечники, древки, — перечислял я, — а также лучшие трофейные сабли, кольчуги, шлемы, копья, луки и стрелы — всё это не идет в дележ.

По рядам прошел недовольный ропот. Кто-то сплюнул, кто-то нахмурился. Я ожидал этого.

— Тихо! — рявкнул Григорий, и ропот мгновенно стих.

— Это — оружейница Курмыша, — продолжил я жестко. — То, чем мы будем встречать врага, если он придет завтра. Это то, что спасет ваши жизни и жизни ваших семей. Никто не унесет казенное имущество домой, чтобы оно ржавело в сундуке. Оно будет храниться в оружейной, смазанное и готовое к бою.

Я увидел, как лица старых воинов, тех, кто поумнее, начали разглаживаться.

— Но! — я поднял палец. — Тем не менее у меня есть совесть, и каждый из вас, за счет своей доли, может обновить свое снаряжение. Если у тебя кольчуга рваная, а в этой куче лежит добрая, панцырь или бехтерец татарский, бери. Но свою старую сдашь в казну. Мы оценим разницу и вычтем из твоей доли по справедливости. То же касается шлемов, сабель и боевых коней. Хочешь коня лучше? Бери трофейного, своего сдавай в табун крепости.

Теперь ропот сменился одобрительным гулом. Это было честно.

— Ну а теперь… — я кивнул Богдану. — Начинаем.

Сутра и до обеда я, Богдан, Григорий, Семен, Ратмир… в общем все те, кто вчера сидел со мной в бане, помогали мне распределить добычу на равные части.

Это была тяжелая работа, но она того стоила. На площади уже не было моей доли, я её уже отделил. Не было доли церкви, Варлаам и Филарет, когда их доля была готова, не высказали слов против. Также тут не было доли Великого князя. В общем… здесь было только то, что причиталось простым воинам.

Григорий повернулся спиной к кучам, скрестив руки на груди. Старый, проверенный веками способ, исключающий любые обиды. Слепой жребий.

Богдан подошел к первой куче — там лежали отрезы ткани, какая-то утварь, немного серебряной посуды и инструменты.

— Кому? — громко спросил десятник, указывая на добро.

— Архипу! — не оборачиваясь гаркнул Григорий.

Статный воин из десятка Семёна, Архип, вышел из строя, и сгреб свое добро.

— Кому? — Богдан перешел к следующей куче.

— Игнату!

— Кому?

— Степану!

Процесс пошел. Люди подходили, забирали причитающееся, оттаскивали в сторону, тут же начиная рассматривать, меняться, прикидывать.

Но я вмешался в ход жребия, когда дело дошло до особых наград.

— Стоп! — скомандовал я.

Григорий обернулся.

— Теперь по заслугам, — объявил я. — Есть те, кто в этом походе показал себя лучше других. Кто лез первым, кто прикрывал, кто думал головой.

Я вызвал Григория.

— Сотник! — я протянул ему тяжелый кошель с монетами и отличный трофейный шлем с бармицей. И плевать, что он мой отец. Григорий реально заслужил награду больше других.