Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 76 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Всем дворянам и детям боярским… явиться конно, людно и оружно… — пробегал я глазами строки. — Сбор под Москвой. Немедля.

— Торопиться надо, Дмитрий Григорьевич, — произнёс гонец, жадно глотая воду из поднесенного ковша. — Говорят, татар там тьма-тьмущая. Если не успеем к Оке, сожгут все до самой Москвы.

Я свернул грамоту и сунул ее за пояс.

— Кто ведет войско? — спросил я у гонца.

— Воеводой назначен князь Андрей Васильевич Шуйский, — ответил тот. — А от Твери и прочих свои воеводы будут.

Я мысленно кивнул. То, что над войском поставили Андрея, вполне ожидаемо. Шуйские сейчас, как говорится, на коне. И если не Василий, который недавно чуть не преставился и сейчас, поди, только кашу жидкую хлебать начал, то бремя командовать войском ложится на его брата.

Как нельзя вовремя я увидел Ратмира, и сразу же подозвал его к себе.

— Объявляй сбор. Пятьдесят дружинников готовить к походу. Отроков всех до единого берем. Они с арбалетами нам пригодятся.

— А остальные? — спросил Ратмир.

— Остальные дом останутся охранять. Мало ли какая шваль под шумок полезет. К тому же татар у нас пленных много, увидят, что дружина ушла, наверняка решатся на побег. А оно нам надо?

— Сделаю, Дмитрий, — сказал Ратмир.

— Два дня! — поднял я два пальца. — Через два дня на рассвете выступаем.

Я не хвастался, но недавний смотр, который я устроил больше от скуки, сыграл нам на руку. Мы были почти готовы. Телеги стояли смазанные, сбруя починена, мечи и сабли не ржавели в ножнах.

Но так или иначе началась суета. Однако, без паники и беготни. Каждый знал свое место. Ведь совсем недавно мы ходили в поход в Казанское ханство и опыт уже был.

В итоге рано утром третьего дня мы выстроились у ворот. Пятьдесят всадников в кольчугах и шлемах. Десяток телег с припасами и палатками. Отроки и мои ученики-лекари. Как и в прошлый раз я взял с собой Матвея и Федора, тогда как Антон остался в Курмыше. Лечить людей здесь, если понадобится. Боязнь крови у него никуда не пропала, но сознание уже терять перестал.

Тем временем весь Курмыш высыпал нас провожать. Женщины выли, утирая слезы концами платков, дети жались к подолам.

Отец Варлаам вышел вперед в полном облачении, с кадилом и кропилом.

— Господи, спаси и сохрани воинов Твоих… — затянул он густым басом, щедро кропя нас святой водой. — С Богом, Дмитрий Григорьевич, — тихо сказал он, подойдя к моему коню. — Возвращайтесь. Мы молиться будем.

— Молитесь, отче, — кивнул я. — А мы уж постараемся, чтобы вам было за кого молиться.

Я дал шпоры коню.

— Рысью! — скомандовал я, и отряд двинулся.

Путь до Владимира был знаком. Мы быстро шли маршем, с короткими привалами только для того, чтобы напоить коней и дать людям размять ноги.

И вот, когда до Владимира оставался всего один дневной переход, мы увидели пыль.

— Войско, — произнёс Ратмир, подъехав ко мне. — Большое.

— Вижу, — ответил я.

Но осторожность была излишней. Вскоре мы увидели знакомые стяги.

Нижегородцы… Это была рать князя Андрея Фадеевича Бледного, моего будущего тестя. И войско у него было нечета моему. На первый взгляд под его знамёнами собралось не менее полторы тысячи пешцев и конных.

Недолго думая, я пришпорил коня и направился искать своих будущих родственников. И вскоре я встретил князя Бледного, ехавшего в окружении бояр.