Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 78 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я радовался вместе со всеми! Да и, к слову, кто бы не радовался на моём месте? Война, это всегда смерть и кровь, а сейчас она прошла мимо нас.

Честно, я задавался вопросом, что же пообещал Иван Васильевич Менгли-Гирею. Чем он купил крымского хана? Наверняка золотом… уж точно не землями. Или просто сыграл на вечной вражде между осколками Золотой Орды? Но скажу честно, если к такому развитию ситуации был причастен Иван, то этот ход был гениальным. Ударить в тыл Ахмату руками его же кровного врага… это было красиво.

Но хоть большой войны и удалось избежать, мои личные враги никуда не делись. Когда начались сборы, я нашёл князя Бледного.

— Ну что, Дмитрий! — окликнул он, увидев меня. — Седлаешь коней уже? — И тут же продолжил. — А я уж, грешным делом, думал, что придётся свадьбу твою и Алёны переносить из-за войны этой. Но, видимо, Бог, — посмотрел он на небеса, — на нашей стороне.

— Я тоже рад такому исходу. Всё-таки все домой возвращаемся. — Я подошёл ближе. — Только вот… — Я сделал паузу, оглядываясь по сторонам. — Я тут собираюсь на пару дней задержаться.

Князь повернулся ко мне всем корпусом.

— Позволь спросить, зачем? — глаза его сузились, словно уже почувствовал что-то неладное.

Ещё думая над тем, что сказать будущему тестю, я решил не юлить.

— Лыков, — коротко ответил я.

Брови князя дёрнулись вверх. Я держал его в курсе ситуации с Лыковым.

— Лыков, значит… — протянул он задумчиво. — Думаю… так будет лучше для всех. — Он не спрашивал, что я собираюсь делать. Это было и так очевидно. — Береги себя, Дмитрий, — он хлопнул меня по плечу, но уже без прежнего веселья. — Алёна ждёт. Свадьба скоро. Не вздумай голову сложить из-за какой-то падали.

— Не сложу, — усмехнулся я. И больше мы эту тему не поднимали. А ближе к обеду рать князя Бледного снялась со стоянки. Грохот телег, ржание сотен коней, топот и пыль столбом — войско уходило на восток, к Нижнему.

Дружина оставалась на том же месте, где мы ночевали. Старшим я определил Богдана, тогда как Семена, Глава и Григория я позвал с собой.

— Глав, — я посмотрел на нашего разведчика, — дорогу не забыл?

— Ночью с закрытыми глазами пройду, — усмехнулся тот, запрыгивая на коня. — Я там каждую тропку выучил, пока за Лыковым приглядывал. Всё-таки почти неделю там по лесам бродил.

— Тогда по коням, — скомандовал я, и мы выдвинулись сразу, не теряя времени.

Поначалу ехали молча, но эта тишина стала меня нервировать, и я решил расспросить Глава о тех местах получше.

— Ты уверен, что сопротивления мы не встретим? — спросил я.

— Уверен, — ответил Глав. — Что уж говорить, крестьяне почти все разбежались. Поля пустые стоят, бурьяном поросли. А те, кто остался… те, почитай, рабы. Голодают.

— Я ж тебя про воинов спрашиваю, а не про баб, — проворчал я.

— Что с дружиной? — вмешался Григорий.

— Какая там дружина, — махнул рукой Глав. — Как я и говорил, двое у него осталось, таких же пропойц, как и он сам. Остальные сбежали, когда поняли, что денег не видать. Но я же об этом сказывал. Как и про жену его, что с детьми уехала, спаси её Господи, догадалась вовремя.

Я кивнул. Картина складывалась жалкая, но жалости во мне не было. Лыков перешёл черту. Он послал людей убить меня на дороге. А такое прощать нельзя.

— Приехали, — сказал Глав, когда начало уже темнеть. — Вон за тем перелеском деревня. А на холме усадьба его.