Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 66 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А что по лучнику? Удалось что-то узнать?

— И да, и нет, — ответил Богдан. Он тяжело вздохнул. — В общем, как уже я говорил, Глав узнал, что жена его уехала к родителям под Суздаль. Так вот, всё указывает на то, что это родители жены вмешались и спасли зятя от позора.

— С чего такие мысли? И вообще, где Глав?

— Спит, — ответил Богдан. — Он несколько дней был в пути, и его узкоглазая жена, увидев его, дала какой-то чай, от которого он буквально свалился с ног.

Я нахмурился, но немного подумав, решил, что торопиться всё равно некуда.

— Ясно, — сказал я. — Глав, как проснётся, пусть ищет меня.

— Сделаю, — ответил Богдан, тогда как я вернулся к работе.

Деревянный макет вентилятора своё дело сделал — он показал, что размеры верны. Теперь нужен был металл. И я перебрался в кузницу.

— Доброслав, — обратился я к кузнецу, выкладывая перед ним деревянную лопасть. — Мне нужно такое же только из железа. Четыре штуки. И чтобы вес был — тютелька в тютельку.

Доброслав покрутил деревяшку в огромных, черных от сажи руках.

— Сложно будет, но думаю смогу сделать, господин. Только клепать придется, из одного куска такое не вытянуть.

— Клепай. Но баланс — главное.

— Баланс? — переспросил Доброслав.

— Равновесие, — попытался я подобрать схожее определение. — В общем, если эта штука, — показал я на лопасть, — будет тяжелее другой хоть на полпальца — разнесет подшипники.

Мы провозились с металлической крыльчаткой три дня. Я сам брал в руки молот, когда видел, что Доброслав не понимает изгиба. Мы грели металл, гнули, били, снова грели. Я вымерял каждый угол, сверял с деревянным шаблоном. Потом долго балансировали готовое колесо на острие ножа, подпиливая напильниками лишний металл, пока оно не замирало в любом положении, не стремясь провернуться тяжелой стороной вниз.

Установка металлического вентилятора стала отдельной эпопеей.

В первый же запуск, когда я решил дать полную нагрузку, кожаный приводной ремень, сшитый из трёх полос, не выдержал. Раздался хлопок, похожий на выстрел. Ремень лопнул и хлестнул по воздуху, просвистев в сантиметре от уха Доброслава. Кузнец даже побледнеть не успел, как сбитая концом ремня шапка улетела в угол.

— ОПУСКАЙ! — заорал я, и тут же перегородку опустили, перекрывая поток воды.

— Свят, свят, свят… — бормотал Доброслав, ощупывая голову.

— Плохая кожа, — зло сплюнул я, осматривая разрыв. — Пересохшая. И натяг был слишком сильный.

Нужна была система натяжения. Плавающий ролик, который будет выбирать слабину, но пружинить при рывках. Мы снова взялись за инструменты. Делали эластичное крепление для натяжного ролика, варили ремни в жиру, чтобы они стали мягкими и тягучими, прошивали их сыромятной жилой в пять рядов.

Второй запуск едва не закончился пожаром. Бронзовая втулка на валу вентилятора разогрелась так, что масло в ванночке закипело и вспыхнуло.

— Воды! Нет, песком! — орал я, засыпая дымящийся узел землей.

Втулку заклинило. Пришлось разбирать, растачивать зазоры, делать канавки для смазки глубже. Я матерился так, что, наверное, иконы в церкви у Варлаама мироточили, но работу не бросал.

Мы бились с механикой, как с живым врагом. Кожух дребезжал — мы обшивали его войлоком и стягивали полосами железа. Трубы воздуховода травили — мы заматывали стыки промасленными тряпками и обмазывали глиной.