Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 65 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Стены росли, толстые, в два с половиной кирпича у основания. Внешний контур я перевязывал железными обручами, которые для меня ковали Доброслав с Артемом. Стягивали кладку намертво, чтобы не расперло от жара.

Внутренний диаметр в самом широком месте — в распаре — я вывел почти под два метра. Около одного и восьми десятых, если быть точным. Высота шахты медленно, но верно ползла к отметке в пять метров. Леса вокруг печи росли вместе с ней, превращая стройку в нагромождение жердей и настилов.

Особое внимание я уделил «груди» печи — передней части. Её я оставил открытой, перекрыв мощной аркой из дикого камня. Это было рабочее пространство. Сюда мы будем пробивать летку для выпуска металла, отсюда будем выгребать шлак.

— Фурмы, — бормотал я себе под нос, вымеряя уровень. — Не забыть про отверстия.

В нижней части шахты, чуть выше уровня будущего расплава, я оставил два аккуратных канала, сходящихся к центру. Сюда встанут сопла. Сюда будет бить воздух.

Неделя пролетела, как один день, слившись в сплошной кошмар из боли в спине, сбитых в кровь пальцев и глиняной пыли на зубах.

Когда последний кирпич колошника лег на место, я шатался от усталости. Печь стояла. Массивная, грубая, чем-то похожая на крепостную башню, она возвышалась над берегом, отбрасывая длинную тень.

— Половина дела, — сказал я, глядя на своё творение. — Теперь её нужно оживить.

Печь без воздуха просто могильник для руды. И, как я уже говорил, водяное колесо строилось именно для этого! Место для вентилятора было подготовлено заранее.

Первый прототип я сделал из дерева. И не потому, что это проще, а потому что нужно было поймать геометрию. Одно дело — гонять ветерок в лицо, другое — создать давление, способное пробить слой шихты в несколько метров высотой.

И я снова засел за верстак. Березовые чурбаки, топоры, стамески. В этот раз я делал не просто пропеллер, а крыльчатку. Лопасти стали шире, угол атаки — агрессивнее.

Но главное — кожух. «Улитка».

Я собирал её из тонких, распаренных и выгнутых досок, как бочку. Щели проконопачивал паклей и заливал горячей смолой. Герметичность тут была важна не меньше, чем в самой печи. Воздух не должен свистеть через щели, он должен идти в трубу. Эта работа уже не требовала моего постоянно контроля, поэтому я нагрузил этим плотников.

А когда деревянный монстр был собран и установлен на вал, мы провели испытания.

— Ну, с Богом! — крикнул я, запуская колесо.

Деревянные лопасти внутри короба загудели. Я поднёс руку к выходному патрубку — деревянной трубе, обитой изнутри металлом. Поток был плотный, такой, что срывал шапку с головы.

— Дует, — констатировал Богдан, стоявший рядом. Он сообщил мне, что Глав наконец-то вернулся. Если кратко, у Лыкова осталось всего двое воинов, с которыми он ушёл в запой. Жена с детьми уехала к родственникам погостить, но думаю, она просто сбежала от него. Со слов Глава выходило, что на его землях осталось крестьян меньше полусотни. И те бы сбежали, вот только Лыков навыдумывал несуществующих долгов, и крестьяне вынуждены оставаться там.

Что ещё хуже, урожай в этом году обещает быть плохим. Поля почти пустые. И скорее всего причиной тому не засуха, а то, что нечем было сеять.

Теперь мне становилось понятно, почему Лыков решился на разбой. Он просто не видел другого выхода. НО! Опять же, это его проблемы.