Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 112 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я посмотрел ей вслед и покачал головой.

Вот сколько раз я слышал от мужиков с завода, с которыми работал в прошлой жизни, что все проблемы от женщин! А разгребать все это должен кто? Правильно, мужчина…

— «Ты же умный, вот и подумай», — пронеслись у меня в голове слова Алёны.

Легко сказать. И что мне теперь делать с благородной испанской сиротой, которую собственная жена просит пристроить в хорошую жизнь? Свахой поработать?

— Пиzдец какой-то! — выругался я. После чего вздохнул и, тронув бока Бурана, стал догонять супругу.

— «Ладно. Утро вечера мудренее. Но, черт возьми, какая же у меня все-таки необычная жена».

Утром после тренировки и занятий с учениками я направлялся к храму. Кстати, Варлаам, к моему удивлению, не получил повышение, хотя я почему-то был уверен, что вскоре он станет архимандритом. Но владыка Филарет этого не сделал, а я не стал лезть в это дело. Уверен, Варлаам не долго проходит в игуменах.

К храму я шёл не потому, что решил помолиться, а для того, чтобы разобраться, что делать с Инес. Просьба Алёны, честно признаться, сбила меня с толку. Нет, я, конечно, уже понял, что моя жена не из простых барышень, которые только и умеют, что в зеркало глядеться да сплетни собирать, но чтобы просить за бывшую любовницу мужа? Это был какой-то высший пилотаж женской логики или, наоборот, её полное отсутствие.

Варлаама я нашел в его келье. Он сидел за столом, заваленным какими-то свитками и берестяными грамотами, и при свете толстой восковой свечи что-то старательно выводил гусиным пером.

— Мир дому твоему, отче, — произнес я, переступая порог.

Варлаам поднял голову, прищурился, откладывая перо.

— С миром принимаем. Как и твоему дому я желаю мира, Дмитрий Григорьевич. — Он жестом пригласил меня сесть на лавку.

— Благодарю, — ответил я.

— С чем пожаловал? — тут же спросил Варлаам. — Или грехи замаливать пришел, или опять железяки свои обсуждать?

— Не угадал, — я сел, уперев локти в колени. — Разговор есть, так сказать, частный.

Варлаам внимательно посмотрел на меня, поглаживая седую бороду.

— О ком речь? — спросил он.

— Об Инес, — прямо сказал я. — Дошли до меня слухи нехорошие. Жена сказывала, письмо было из земель латинян. Правда ли, что в Испании смута и её родных под корень вырезали?

Варлаам тяжело вздохнул, перекрестился на образа в углу.

— Правда, сын мой. Горькая правда. Приходили купцы ганзейские, привезли весточку. Там сейчас кровь рекой льется, короли власть делят, а чубы у дворян трещат. Замок их сожжен, земли отобраны. Брат её, на которого она так уповала, голову сложил. Нет у неё больше дома, Дмитрий. Ни дома, ни родни.

Я помолчал, переваривая услышанное. Значит, Алёна не ошиблась. Инес теперь действительно одна на всем белом свете.

— А правда ли, — продолжил я, понизив голос, — что она в монахини постричься надумала?

Тут Варлаам удивленно вскинул брови.

— А вот этого я не ведал, — он задумчиво потер лоб. — Мне она о таком не сказывала. Хотя… — он помедлил. — Вижу я её каждый день. Ходит чернее тучи, молится истово, плачет часто. Душа у неё изранена, мечется. Может, и посещали её такие мысли от отчаяния.

Он вдруг резко подался вперед, и взгляд его стал строгим.

— А тебя, Дмитрий, это с какой стороны тревожит? — строго спросил игумен. — Девка намучилась, тяжкий был её путь. И если она придет ко мне и попросит убежища у Господа, я ей помогу, не сомневайся. — Варлаам сделал паузу. — Или ты имеешь другие на неё планы? Не блуд ли решил устроить, пока жена молодая не видит? Смотри мне, Дмитрий, грех это великий!