Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 106 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Иван Васильевич замер.

— Строганов? — переспросил он, словно пробуя фамилию на вкус. — Опять он? И как лекарь разумеет лить орудия? Или ему об этом сообщил святой Николай? — Он сделал паузу. — Не много ли Святой помогает ему? Вам так не кажется? — Иван Васильевич фыркнул, возвращаясь к своему креслу. — Василий, ты в своём уме? Он же знахарь! Пусть и даровитый, но… Где травы, а где медь с оловом? Ты мне предлагаешь казну доверить лекарю, чтоб он горшки обжигал?

Тут в разговор вступил Андрей Фёдорович.

— Не просто лекарь он, государь. Ты бы видел, что он в Курмыше учинил! Мы там были, своими глазами зрели. Река там, Сура, быстрая да сильная. Так он колесо поставил огромное, выше терема! Вода его крутит, а оно мехи раздувает, да так, что ветер сильный стоит! — Андрей сделал паузу, стараясь понять интересно ли Великому князю то, что он рассказывает. И когда тот поднял взгляд, в котором читалось: «Продолжай!», он перешёл к сути. — Печь сложил, домной зовётся. Огромная, из кирпича да железом стянутая. И плавит там не в тиглях малых, как кузнецы наши, а потоком! Металл рекой течёт, жидкий, как вода, и жар там такой, что подойти страшно. Я сам видел. Металл он этот чугуном называет. Но, что самое главное, добывает он его из болотного железа. Он уже из него сковороды да котлы делает, которые уже по всему торгу нижегородскому расходятся.

Великий князь слушал внимательно, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Так он ещё не отлил ни одного орудия? — спросил Иван, внимательно смотря на Андрея. — Так?

— Да, княже, — одновременно, словно по команде, ответили братья.

— И почему же? — Иван подался вперёд. — Раз печь стоит, раз металл течёт… Почему я слышу только о сковородах? Если он такой умелец, почему не показал товар лицом?

— Потому что боится, — твёрдо ответил Василий. — И понимает, что дело сие… — он сделал паузу, — непростое. Не хочет он, чтобы ты, княже, подумал, будто он против тебя эти орудия направит. Или что умысел имеет лихой…

Великий князь молчал. Он откинулся назад, и лицо его стало непроницаемым. Мысли государя, казалось, витали где-то далеко, но не здесь.

— То, что боится… это правильно, — наконец медленно произнёс Иван Васильевич. Голос его стал тише. — Это хорошо.

Он снова замолчал, прокручивая в голове услышанное.

— Вы серьёзно полагаете, что он справится? — спросил он уже более серьёзным тоном. — Одно дело горшок отлить, другое — пищаль, да так, чтоб её не разорвало при первом же выстреле и своих не посекло.

— Мы верим, княже.

Иван Васильевич задумался. И прошло по меньшей мере несколько минут, прежде чем он посмотрел на Шуйских прищурившись и спросил.

— И я так понимаю, раз вы ко мне пришли за него просить, тоже к этому делу пристроиться собираетесь? Небось, и долю свою уже обговорили?

— Да, княже, — ответил Василий, — не скрою, интерес имеем. Но и польза твоя в том. — Он развёл руками. — А кому ещё ты можешь это дело доверить? Кто, как не мы, присмотрит за ним? Разве не доказали мы словом и делом верность тебе и твоему делу?

— Доказали, — кивнул Иван Васильевич. — Шуйские дому нашему верны были. Но… Курмыш!

Он встал, подошёл к карте, разложенной на столе, и ткнул пальцем в восточную границу.

— Это ж, почитай, самая граница с Казанским ханством. Да и Большая Орда неподалёку кочует. Ставить там мастерскую идея, прямо скажу, поганая. Набег один и всё мастерство, все секреты или уничтожены, или у татар. Чем вы думаете?