Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 4 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

(«Поле» — официальная судебная процедура, разновидность «Божьего суда», при которой спор решался единоборством сторон. Победитель провозглашался правым, поскольку считалось, что Бог помогает тому, кто говорит правду. Широко применялся в период XIII–XVI века).

— Вот только я и Глеба своим другом считаю… считал… — с горечью сказал я, глядя на полог шатра. — Не могу я просто так взять и зарубить его, пока не буду уверен. Мне нужно увидеть всё своими глазами.

— Так, что же ты предлагаешь? — спросил Алексей, нервно сжимая рукоять трости.

— Есть у меня мысль. — ответил я.

* * *

POV

Пока Алексей и Дмитрий стояли у шатра убитых воевод, на другом конце поля, куда прибыл Иван Васильевич, разыгрывалась не менее драматичная сцена.

Боярин Дмитрий Андреевич Пронский стоял перед Великим князем, низко склонив голову.

Сам же Иван Васильевич, только что прибывший и спешившийся, даже не вошел в шатер. Он стоял прямо в грязи, сжимая рукоять плети.

— КАК ТЫ МОГ ЭТО ДОПУСТИТЬ⁈ — рев Ивана Васильевича перекрыл даже гул встревоженного войска.

Пронский вздрогнул, словно от удара.

— Княже, я… — начал было он, но Иван не дал ему договорить.

— Почему мое войско, единая сила, собранная для защиты Руси, теперь стоит двумя лагерями⁈ — Иван Васильевич сделал шаг вперед, нависая над боярином. — Почему русские люди готовы вгрызаться друг другу в глотки, как псы бешеные⁈ Ты пытался поговорить с Ярославом? Что вообще здесь происходит, я тебя спрашиваю⁈

Пронский, понимая, что его голова сейчас висит на волоске, начал оправдываться, глотая слова.

— Великий князь, у меня не было возможности… Всё случилось слишком быстро! Глеб Ряполовский застал душегуба на месте преступления! Ярослав Бледный бежал к своим людям, едва его уличили!

Боярин махнул рукой в сторону дальнего холма, скрытого пеленой дождя.

— Они тут же снялись с лагеря и отошли на возвышенность! Заняли оборону, ощетинились копьями! И… — Пронский сделал паузу, понимая, что следующая новость вряд ли порадует Ивана Васильевича. — Именно там, на том холме, стоят орудия Строганова. Ярослав укрылся за пушками!

Лицо Ивана Васильевича потемнело. Пушки, на которые он возлагал такие надежды в борьбе с врагами внешними, теперь были направлены на его полки.

— А сам Строганов где? — тут же спросил Великий князь. — Он тоже там? Предал меня?

— Он в расположении нашей армии, Великий князь! — поспешил ответить Ратибор Годинович. — Дмитрий Григорьевич верен тебе, Великий князь. Я головой за него ручаюсь.

— Я бы не был так уверен! — тут же возразил Пронский, воспользовавшись моментом, чтобы перевести гнев князя на другую цель. — Строганов не сразу выполнил приказ идти сюда! Он колебался! И только хитростью, обманом мне удалось заманить его сюда, оторвав от мятежного полка!

Ратибор медленно повернул голову к боярину Пронскому. В его глазах зажегся недобрый огонек.

— Заманить? — переспросил он, переходя на шипение. — Я правильно тебя услышал, боярин? Ты кичишься тем, что обманул честного человека?

— Ряполовский! — прошипел кто-то из свиты Пронского, выступая вперед. — Знай свое место! Ты без году неделя как из опалы вернулся!

— А не то что? — Ратибор спокойно положил тяжелую ладонь на рукоять сабли. Лязгнул металл о ножны. — Я знаю Строганова с малых лет. И нет людей честнее и вернее делу твоему, Иван Васильевич, чем он!