Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 94 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

«…Стало мне известно, что беда великая идёт с севера, матушка-княгиня. Мор этот не по воздуху летает, а с людьми да со скарбом их передается, через гадов мелких и крыс. Посему, молю тебя, именем Господа и благополучием сына твоего, Великого князя Ивана Ивановича, закрой границы! Выстави кордоны на всех дорогах, что от Новгорода и Пскова идут. Никого не пускать! Ни купца, ни боярина, ни нищего странника. А коли кто прорываться будет, стрелять без предупреждения, ибо смерть они в себе несут!»

Я подробно расписал меры, которые помнил из учебников по эпидемиологии и истории медицины.

«…на заставах жечь костры день и ночь. Бросать в огонь полынь горькую да можжевельник, дым этот гадов отпугивает. Одежду всех, кто на кордонах стоит, кипятить в чанах с золой не менее часа, только так можно заразу извести. Товары, особенно меха и ткани, окуривать серой и держать на карантине седмицу, а лучше две. А лучше вообще все караваны разворачивать в обратную сторону».

Гонца я отправил, приказав загнать коней, но доставить грамоты в кратчайший срок.

Через полторы недели гонец вернулся. Он привез ответное послание от митрополита Филиппа.

Я развернул свиток и пробежал глазами по строкам, написанным витиеватым церковным почерком, и выдохнул.

Услышали.

Филипп писал, что мои советы приняты. На границах княжества уже установлены жесткие кордоны. Заставы перекрыли основные тракты, засеки обновлены.

«…и каждый день и я, и клир мой, и вся церковь Святая возносим молитвы Господу, дабы эта кара небесная, ниспосланная за беззаконное убийство Великого князя Ивана Васильевича, не перешагнула пределов Новгородской земли и не коснулась богоспасаемой Москвы…»

Я перечитал эти строки и криво усмехнулся.

Ай да, Филипп. Ай да, хитрец.

Он и Мария Борисовна не просто приняли меры безопасности. Они мгновенно, с поистине макиавеллиевской изворотливостью, обернули страшную беду себе на пользу. Чума в Новгороде? Это не просто болезнь. Это Божья кара за смерть государя.

«Смотрите, люди русские! — как бы говорили они. — Господь покарал клятвопреступников мором! Значит, правда за Москвой!»

Это был гениальный политический ход. Жестокий, циничный, но в реалиях средневековья невероятно эффективный. Теперь любой, кто сочувствовал Новгороду, трижды подумает, а не навлечет ли он на себя гнев Божий. Это укрепляло власть Марии Борисовны лучше любой армии.

Потом пришло письмо от Марии Борисовны, в котором она ни много ни мало интересовалась у меня: «В твоих ли силах победить это проклятие Божье, ниспосланное врагам нашим…» и так далее.

Мне пришлось снова отправлять гонца. В послании я ответил, что это не в моих силах, ибо кто я такой, чтобы кару Божью остановить. Но при этом просил сообщить если, не дай Бог, от моровой язвы начнут умирать в нашем княжестве.

Так же я усилил разъезды, и теперь мои люди выясняли откуда следуют купцы и есть ли среди них больные. Если таковые были, то караван останавливали, и торговцы ждали пока я не выеду и не осмотрю больного.

Таким образом, я стал часто общаться с купцами. И разговорившись как-то раз под добрую чарку медовухи те поведали мне о том, что творится на юге, в Диком Поле. Литовцы, поляки, фризы, они ведь везде нос суют, и с татарами у них свои, особые отношения. Да и татары тоже водили к нам свои караваны.