Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 42 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Чем дальше он читал, тем выше ползли его брови.

— Она… здесь? — спросил он, закончив чтение.

— В двух днях пути от Москвы, — кивнул Бледный. — Едет со стороны Дмитрова. И, как ты понимаешь, едет не одна, а вместе с Юрием Васильевичем.

Пронский отложил письмо.

— И что мы будем делать? — спросил он. — Шуйский вернулся из Кремля час назад. Приказ Марии Борисовны однозначен, этой ночью разбить Углицкого и Волоцкого. Или ты мне что-то ещё предлагаешь?

— Вот это я и пришёл с тобой обсудить, — сказал князь Андрей, наливая себе вина в пустой кубок. — Так сказать, обменяться мыслями, пока не стало слишком поздно.

— Нет, Андрей, так дела не делаются, — покачал головой Пронский. — Мы на войне. Здесь «мысли» могут стоить головы. Говори прямо, чего ты хочешь!

Князь Бледный тяжело вздохнул, сделал глоток вина и посмотрел на пламя свечи.

— Я предлагаю, по возможности, сохранить Углицкому и Волоцкому жизнь, — произнёс он ровным голосом.

— Допустим, — осторожно сказал Пронский, пытаясь понять, куда клонит князь. — Схватим, повяжем. Но что дальше? Ты думаешь, Мария Борисовна их пощадит?

— Я не знаю, как дальше будет складываться их судьба, но… — Бледный сделал паузу, сверля Пронского взглядом. — Скажи мне честно, боярин, ты сам веришь в то, что Мария Борисовна сможет усидеть на престоле и из этого будет толк? «Бабье царство» на Руси? С малолетним Иваном на руках?

Пронский молчал. Этот вопрос мучил многих.

— Я ничего не могу сказать, — наконец выдавил он. — Разве что, что твои слова опасны. Очень опасны, Андрей.

Князь Бледный кивнул, соглашаясь, но на этом не остановился.

— Ты же видел, что написала Мария Ярославна. Она хочет созвать Боярскую думу, на которой внесут предложение вернуть Лествичное право.

— Конечно… — чуть громче, чем следовало, сказал Пронский. — Она хочет вернуть Лествичное право, потому что тогда престол переходит к старшему в роду, к её сыну Юрию. Этим шагом она оправдывает братьев, которые, к слову, развязали войну ради «справедливости». Ты же это понимаешь?

— Да, понимаю, — спокойно ответил Бледный.

Пронский откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столу.

— Я так понимаю, это было не единственное письмо, — вдруг сообразил Пронский, глядя на лежащий пергамент. — Там, между строк, читается торг. Что она тебе ещё предложила?

Бледный усмехнулся в бороду.

— Знал, что ты умнее, чем кажешься, поэтому пришёл сразу к тебе, — сказал он. — Через два года… через два года она предлагает мне взять Новгород.

— Новгород? — переспросил Пронский.

— Отомстить за Ивана Васильевича, — кивнул Бледный. — Уничтожить Борецких. И после этого… сделать Новгород наместничеством под прямой властью Москвы. А наместником посадить меня.

В шатре повисла тишина. Богатейший город, торговые ворота, огромные земли. Стать там наместником — это власть, деньги, влияние, сравнимые разве что с великокняжескими.

— А как же Нижний Новгород? — спросил Пронский, прикидывая расклады. — Ты же сейчас там сидишь.

— В Нижнем Новгороде будет сидеть Ярослав, — ответил Бледный. — Мой сын справится. Потом, когда я умру, он переберётся в Новгород, и тогда Нижний отойдёт Строганову или его наследнику. Посмотрим, как судьба к тому моменту распорядится.

Это был сильный ход. Род Бледных получал под контроль огромный кусок Руси.