Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 75 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Русалка подавился очередной фразой. По рядам боярского сословия вдруг прокатился откровенный смешок. Местные интриганы моментально уловили, что их собрат сморозил несусветную глупость.

Пока Русалка хватал ртом воздух, я скосил глаза левее. Боярин Пронский сидел с непроницаемым лицом. Он не выкрикивал проклятий, не поддерживал кивающих ораторов. Он просто ждал, куда подует ветер. Мария Борисовна предупреждала меня, что Пронский имеет в Думе внушительный вес. Вполне возможно, весь этот цирк с агрессивными выпадами и брызганьем слюной являлся заранее срежиссированной постановкой.

Ощера тем временем попытался вклиниться снова, проблеял что-то неразборчивое про мою кровь, которая недостаточно «красная» для командования полками, и окончательно скис под ироничными взглядами соседей.

А вот дальше началось представление.

Со скамьи, кряхтя поднялся человек, чьего имени я даже не удосужился запомнить. Это был самый габаритный экземпляр в палате. Необъятная туша, затянутая в золото и меха. Жидкая бородка лишь подчеркивала наличие трех подбородков. Взглянув на него, я ощутил стойкое чувство брезгливости. Здешние аристократы обязаны вести дружины в бой, рубиться в седле. А этот боров, если попытается взгромоздиться на коня, попросту сломает животному хребет.

Боярин шумно выдохнул через ноздри, снял с шеи массивные деревянные чётки и принялся деловито наматывать их на пухлый кулак.

Я слегка напрягся. Ситуация принимала откровенно абсурдный оборот.

— «Неужто меня сейчас на слабо попытаются взять?» — пронеслась у меня мысль.

Толстяк подошел ко мне вплотную.

— Мы не позволим мальчишке из Курмыша командовать нашими полками! — прорычал он.

Его рука с намотанными четками резко пошла вверх и дугой устремилась прямиком мне в лицо. Замах вышел читаемым и донельзя медленным.

Мои рефлексы, сработали быстрее мысли. Левая рука метнулась вперед, стальным капканом перехватывая летящее запястье. Я жестко застопорил удар, блокируя инерцию чужого тела. И в то же самое мгновение моя правая рука «выстрелила» снизу-вверх — короткий, поставленный хук.

Кулак с влажным хрустом врезался в жидкую бороду, впечатавшись точно в челюсть боярина. Он сдавленно крякнул, глаза его закатились, показывая желтоватые белки. Необъятная туша повалилась на дощатый пол с грохотом.

— «Правильно в народе говорят, чем больше шкаф, тем громче падает», — философски отметил я про себя.

Зрелище оказалось на редкость потешным. Поверженный жиробас, путаясь в полах длиннющей роскошной шубы, сучил короткими ножками и ручками. Обвешанный перстнями и золотыми цепями, он напоминал перевернутого на спину майского жука, тщетно пытающегося зацепиться за воздух. Встать самостоятельно его габариты и объемная одежда не позволяли.

Боярская дума грянула раскатистым хохотом. Я бросил взгляд на возвышение. Мария Борисовна и Анна изящно прикрывали губы ладонями, пряча усмешки.

Наконец, двое помоложе подскочили к барахтающемуся толстяку и с натужным кряхтением поставили его на ноги.

— Кхм-хм, — Мария Борисовна чуть повысила голос, перекрывая стихающий смех. — Я попрошу благородных и знатных мужей не вести себя неподобающе в присутствии женщины.

Смешки мгновенно оборвались.

Я неспешно обвел присутствующих холодным взглядом. Заметил, что на подбородке моего оппонента, прямо сквозь редкие волосы бороды, проступила капля крови. Заработал рассечение.