Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 74 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Минуло около четверти часа.

Шуйский всё не появлялся. Внутри меня начало закипать раздражение. Желание упрятать Шуйского в поруб стало сильнее. И видимо, мой взгляд, брошенный на пустующее место, заметили и по рядам поползли ядовитые смешки.

За спиной скрипнули петли парадных дверей. Двое рослых рынд вошли в палату, ударив пятками алебард по каменному полу. Следом величественно проплыли Мария Борисовна и ее сестра Анна. Гул голосов оборвался мгновенно. Бояре, кряхтя, поднялись со своих мест, отвешивая глубокие поясные поклоны правительнице.

Мария Борисовна проследовала к возвышению. Она опустилась в резное кресло и первым делом бросила взгляд на ряды справа. Обнаружив пустующее кресло Алексея, княгиня сжала зубы. На доли секунды в ее глазах полыхнула такая ярость, что мне стало не по себе. Но регентша быстро взяла эмоции под контроль.

Выдержав паузу, Мария Борисовна начала говорить. Она говорила о грядущем походе на Новгород, о необходимости сплотиться перед лицом врага и отбросить внутренние распри ради будущего Московского княжества.

— По сему я решила назначить Дмитрия Григорьевича Строганова главным воеводой над всем объединенным войском.

Палата в ту же секунду взорвалась яростным ропотом…

Я сразу понял, день обещает быть весёлым.

Десятки возгласов сливались в нарастающий гул. В этот момент я перевел взгляд на возвышение.

— Кхм-кхм… — негромко произнесла Мария Борисовна.

Ее голос заставил бояр поутихнуть. Ропот не исчез совсем, но превратился в приглушенное ворчание.

С задних рядов, поднялся Ощера. Ему было лет за пятьдесят, длинная с проседью борода, шапка, шуба… Он выпятил грудь, и ткнул в мою сторону узловатым пальцем.

— Назначение безродного выскочки над потомками Рюрика, поношение чести и древних обычаев! — громыхнул он на всю палату.

Говорил он красиво. Искусно подбирал слова, жонглировал интонациями. Я слушал, молча скрестив руки на груди, и даже испытывал толику восхищения. Так витиевато и изысканно смешать человека с дерьмом, это отдельный вид искусства. Я бы со своим современным словарным запасом так гладко не выстроил конструкцию. Ощера давил на уязвленную гордость знати, апеллируя к обычаям, которых в письменном виде отродясь не существовало. Вся его речь строилась на банальном фундаменте: «Как деды жили, так и мы жить будем».

Закончив распалять толпу, боярин развернулся к регентше.

— Великая княгиня, скажи мне… кто такой Строганов, чтобы нами командовать?

Ощера шумно плюхнулся обратно на свое место. Эстафету тут же перехватил боярин Русалка. Этот разительно отличался от предшественника. Худой, кожа на лице отливала болезненной, пергаментной желтизной. Печень у знатного мужа явно давно просила пощады от регулярных возлияний хмельных медов.

Русалка начал скрипучим фальцетом. В ход пошли заезженные аргументы: мое низкое происхождение, полное отсутствие родовитости. Он язвительно прошелся по моему браку.

— Думаешь, если взял в жёны княжну Бледную, так сразу в ровню нам выбился? — язвил он. — А слушки-то ходят… водишь ты дружбу с татарами погаными! Степной сволочью!

Я медленно провел ладонью по коротко стриженым волосам. Терпеть этот словесный понос дальше не имело смысла.

— Ты что, дурак? — произнес я в наступившей тишине. — Какая дружба? Сабля и отрубленная шея врага… это, по-твоему, дружба? — Я смерил его презрительным взглядом с ног до головы и махнул рукой. — Хотя, кому я говорю…