Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 35 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Вскоре вернулись дамы. Алёна сменила тяжёлый парадный наряд на голубое платье из тонкого сукна, расшитое речным жемчугом. Оно сидело на ней изумительно, подчёркивая стать, но не сковывая движений. Софья тоже переоделась, выбрав что-то тёмно-зелёное, струящееся, явно заморского кроя. Наверняка, в её сундуках, приехавших из Рима, водилось немало диковин.

Когда все расселись согласно чинам и званиям, гул голосов стих.

Во главе стола поднялась Мария Борисовна. Рядом с ней встали Андрей Фёдорович и Ольга Глебовна. Три фигуры, олицетворяющие власть и семью.

— Чада мои! — голос Великой княгини, несмотря на её хрупкость, разнёсся над залом чисто и властно. — Сегодня великий день. Две ветви сплелись в единое древо. Пью за вас, Ярослав и София! Живите в мире, в ладу и в разумении. Пусть дом ваш будет полной чашей, а род ваш — крепким, как кремлёвская стена!

— Совет да любовь! — прогудел басом Андрей Фёдорович, поднимая тяжёлый серебряный кубок.

— Горько! — подхватили гости.

Молодые, смущаясь, поцеловались под одобрительный гул и стук кубков.

А потом началось то, ради чего я готовил Лёву. Дары.

Первыми, по обычаю, одаривали родители. Меха, отрезы ткани, серебряная посуда, всё это было богато, достойно, но… предсказуемо. Я ждал своего выхода.

Когда глашатай выкрикнул моё имя, я вышел в центр зала. Лёва тут же выступил из тени, держа в руках длинный свёрток, укутанный в тёмно-синий бархат.

— Князь Ярослав Андреевич! — обратился я к шурину, принимая свёрток. — Брат мой! Мы с тобой немало вёрст прошагали, не один пуд соли съели. И в бою плечом к плечу стояли, и в радости.

Я развернул ткань.

В свете сотен свечей блеснула дамасская сталь. Тёмно-серые, почти чёрные разводы змеились по клинку, создавая неповторимый узор. Рукоять из морёного дуба, простая, но ухватистая, идеально ложилась в ладонь.

— Прими от меня этот клинок, — сказал я, протягивая саблю рукоятью вперёд. — Сталь эта не знает усталости, как и наша дружба. Пусть она разит врагов твоих и бережёт покой твоего дома.

Ярослав вскочил с места, забыв про этикет. Глаза его загорелись мальчишеским восторгом. Он благоговейно принял оружие, с силой вытянул клинок из ножен на пару вершков. Сталь отозвалась поющим звуком.

— Ну, брат… Ну, Дима! Ты меня всегда умеешь удивить! Вот это вещь! Царский подарок!

По залу пронёсся шёпот. Бояре вытягивали шеи, знатоки оружия сразу оценили уровень работы. Даже Мария Борисовна одобрительно кивнула.

Софья тоже с интересом разглядывала оружие. Она понимала цену вещам. Но главный сюрприз был ещё впереди.

Я сделал шаг назад, уступая место Алёне.

Моя жена вышла вперёд. За ней семенили Инес и Олена, неся небольшой, изящный ларец. А следом двое слуг осторожно выносили на подносе что-то накрытое шёлком.

— Княгиня София, — начала Алёна, — прими от нас этот скромный дар. Украшения лишь оправа для твоей красоты. Но есть у нас ещё кое-что.

Она открыла ларец. Внутри на бархатной подушке лежали золотые серьги с рубинами и витое ожерелье. Софья улыбнулась, принимая дар, но её внимание уже переключилось на поднос.

Алёна сделала знак, и Олена сдёрнула шёлк.

Зал ахнул.

На серебряном блюде стояла восковая фигура. Не просто свеча, а скульптура. Миниатюрная копия самой Софьи, в том самом наряде, в котором она прибыла, с гордым поворотом головы, с тонкими чертами лица. Мастерицы умудрились передать даже непокорный локон, выбившийся из причёски. Воск был тонирован, кажется, Олена использовала какие-то отвары трав, и фигурка казалась отлитой из тёмного янтаря или дорогого дерева.