Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 2 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Спасите… — голос дрожал, срываясь на хрип. — Мне лекарь нужен… Клянусь, я не трону… Я ранен…

Я сделал знак Лёве и Семёну зайти с флангов. Сам же, не опуская оружия, медленно двинулся вперед.

— Руки покажи! — потребовал я.

Из-за ствола показалась одна рука, пустая, в крови. Вторая, видимо, прижимала рану.

Мы начали обходить это место со всех сторон, держась на безопасном расстоянии. Мало ли ловушка. Но когда мы подошли ближе, и я смог заглянуть за дерево, стало ясно, никакой засады нет.

Человек действительно был один. Он полулежал, привалившись спиной к шершавой коре, лицом бледный, как снег вокруг. Это был не воин и не разбойник. Добротный, хоть и изодранный кафтан, дорогая шапка, сбившаяся на затылок.

— «Купец», — подумал я.

Я тут же опустил арбалет и, сунув его за пояс, опустился рядом с ним на колени.

— Я лекарь, — сказал я, доставая кинжал. — Лежи смирно.

Одним движением я разрезал пропитанную кровью ткань на боку. Крови было много, она уже успела пропитать одежду и начать замерзать коркой, приклеиваясь к коже.

— Что случилось? — спросил я, осматривая рану.

Порез был глубокий и длинный, скорее всего саблей пропороли, но, к счастью, прошел по касательной. Ребра целы, брюшина не вскрыта. Задето только мясо. Жить будет, если гноить не начнется.

— На нас… напали… — прохрипел он. — Я купец… Шёл из Москвы… в Курмыш… вез сукно… хотел железо купить.

— Я, боярин курмышский, Строганов, — представился я, чтобы успокоить его. — Ты в безопасности. Расскажи толком, что случилось.

Купец попытался кивнуть, но сил не было.

— Разбойники… тати… — выдохнул он. — Воспользовались утром… туман был… убили караульных… потом на нас… вырезали весь лагерь… Я проснулся… пытались отбиться… но их тьма… задавили числом… Я в лес…

— Сколько их? — уточнил я, промывая рану водой из фляги, которую подал Ратмир.

— Не знаю… много… десятка три, не меньше…

— А сколько вас было?

— Три десятка… вместе с охраной…

Я мысленно выругался. Три десятка вооруженных людей вырезали торговый караван под корень? Это не «ватага с большой дороги», это серьезная банда. Хорошо организованная и, видимо, голодная.

Я повернулся к Лёве, который стоял рядом.

— Лёва, скачи в Курмыш! Вези сани, сена накидай побольше. Нужно доставить его к нам. И тулуп прихвати. Живо!

Лёва кивнул, не задавая лишних вопросов, добежал до коней и, ловко запрыгнув в седло, уже через минуту скрылся за деревьями.

Пока я ждал Леву, снял с себя теплый верхний кафтан и укрыл им купца, подложив ему под голову свернутый плащ. Холод был сейчас его главным врагом, после потери крови.

— Где на вас напали? — спросил отец, глядя на купца.

— Десять верст отсюда… у Черного оврага… — прошелестел раненый. — Я шёл всё это время по лесу… петлял…

— «Десять верст с такой раной по снегу… Досталось ему, но жить захочешь и не так раскорячишься», — подумал я.

Григорий посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Я буду собирать дружину, Дмитрий.

— Да, — кивнул я, вытирая окровавленные руки снегом. — Не меньше пятидесяти, а лучше все сто. Надо прочесать лес, найти их следы. Три десятка татей под боком у Курмыша, это нарыв, который надо вскрывать немедленно.

— Откуда они, черт побери, взялись? — всплеснул руками Ратмир. — Откуда такая орава?

— «Зима началась… — скривился я. — Так про нас теперь многие знают. Знают, что деньги в наших краях водятся».