Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 114 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Внутренне я поморщился от собственных слов, но здесь… в XV веке, именно эти слова работали лучше всего. Людям нужно было верить, что их мечи направляет сама десница.

— В святом писании, в послании апостола Павла к Тимофею сказано мудро, — я сделал паузу, ловя взгляды сотен людей. — Апостол призывал нас соединять собственные усилия с надеждой на Бога. Мы должны понимать… конечный результат наших трудов в руках Всевышнего, но то, как мы пройдём свой путь, зависит только от нас. Господь не любит ленивых и малодушных!

Я услышал, как по рядам пробежал одобрительный гул. Нужно было закрепить успех, переведя заумные догматы на язык, понятный каждому вчерашнему пахарю.

— А если говорить проще, — я ещё сильнее пришпорил коня, заставляя его сделать круг перед первыми рядами, — то на Бога надейтесь, а сами не плошайте! — последние слова я буквально проревел. И эффект превзошёл все мои ожидания. Тысячи глоток ответили мне мощным, слаженным кличем.

Я мысленно представил лицо Филиппа… старик наверняка бы поперхнулся, услышь он мою вольную трактовку послания апостола Павла, но сейчас мне было плевать. Мне нужна была их ярость.

— Сразимся же за княжество, Ивану Ивановичу вручённое! — я снова указал на другой берег. — За род свой, за Отечество, за православную нашу веру и церковь!

Я видел, как меняются их лица. Уходила растерянность, сменяясь решимостью, с которой русский мужик встаёт на защиту семьи перед врагом или заслоняет сына от бегущего на них медведя. Слова дошли до сердец людей.

— Не должна вас также смущать былая слава неприятеля, — я понизил голос, добавляя в него ядовитого сарказма. — Да, когда-то они умели бить врага. Но посмотрите туда внимательно!

Я привстал на стременах, указывая на поблескивающие доспехи ливонцев, что затаились у кромки леса за новгородской пехотой.

— Видите тех рыцарей в их железных латах? Это не просто наёмники. Это нехристи, что поколениями смотрят на наши земли, желая подчинить их своей власти… своей латинской вере! Они пришли сюда, чтобы заставить ваших детей кланяться чужим идолам и забыть язык отцов. Вы позволите им ступить на нашу землю? Вы отдадите им свою веру?

Рёв, поднявшийся в ответ, был такой силы, что, казалось, сама река вздрогнула.

Я опустил саблю, чувствуя, как бешено колотится сердце. Речь была окончена. Теперь всё зависело от того, насколько точно мои «Рыси» отработают по береговой линии. Я посмотрел на Севу, стоявшего у первого орудия, на Ратмира, на спокойное лицо отца.

— ПОКАЖЕМ ЭТИМ НОВГОРОДСКИМ ВЫСКОЧКАМ, КАК МОСКВА ЗА ОБИДЫ СПРАШИВАЕТ!

Я поднял руку, а потом я резко рубанул ладонью воздух, выплескивая накопившееся напряжение в одном коротком жесте.

— Пошли! — мой рев утонул во вспыхнувшем крике.

Берег ожил бурным движением. Со всех сторон полетели выкрики десятников. Заранее отобранные воины слаженно рванули вперед. Это были крепкие ребята, которые могли позволить себе лучшее железо. Кольчуги двойного плетения поблескивали на скудном свету, а широкие щиты надежно прикрывали спины. К слову, я лично следил, чтобы каждый, кто идет к воде, был защищен по максимуму.

Только первые плоты коснулись воды Шелони, как новгородцы на том берегу не заставили себя ждать.

Наше движение они восприняли как сигнал к началу кровавого пира. Раздались команды, и вся эта разношерстная масса пришла в движение. Они подтягивали за толстые пеньковые канаты свои тюфяки, выкатывая их к самой кромке. Лучники, словно по команде, синхронно вытянули стрелы из колчанов. И в небо взмыла черная туча.