Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 113 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я как мог сохранил холодное выражение лица.

— Ты отказываешься сдаваться? — спросил я, для того чтобы Холмский больше не поднимал этот вопрос.

— Твое слово ничего не стоит, московский прихвостень. У нас за спиной свобода и пять сотен закованных в сталь орденских братьев. А еще мост из лучников, который сметет ваши ряды, только вы войдете в реку. Разворачивайтесь. Иначе от вашей крови Шелонь выйдет из берегов.

— Рыцари? — как можно искреннее рассмеялся я. — Твои наемники сбегут в Ливонию быстрее, чем ты успеешь произнести имя своей матушки, как только запахнет жареным. Ты бросаешь своих людей на смерть, скажи, тебе их совсем не жаль?

— Они стоят за Новгород! — прошипел он.

— Они стоят на убой, — отрезал я, стирая с лица улыбку. — Я предложил тебе шанс спасти тысячи жизней, Борецкий. Ты от него отказался ради своей гордыни. — И тогда я повысил голос, чтобы люди на обоих берегах меня слышали. — ДМИТРИЙ БОРЕЦКИЙ, ВОЕВОДА НОВОГОРОДСКИЙ, Я, ВОЕВОДА МОСКОВСКОГО КНЯЖЕСТВА ДМИТРИЙ СТРОГАНОВ, ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ СОЙТИСЬ В БОЖЬЕМ ПОЕДИНКЕ. ПОБЕДИШЬ, И МОСКОВСКОЕ ВОЙСКО ОТСТУПИТ. ПРОИГРАЕШЬ, И ТЫ СДАШЬ НОВГОРОД! НИКТО, КРОМЕ НАС С ТОБОЙ, НЕ ПОСТРАДАЕТ. РЕШИМ ВСЁ ОДИН НА ОДИН, НЕ ПРОЛИВАЯ ЧЖОЙ КРОВИ!

Борецкий явно не ожидал такого шага.

И он уже положил руку на рукоять сабли, когда всё тот же неизвестный воин положил свою ладонь поверх его и покачал головой.

— СРАЖАТЬСЯ С ТОБОЙ НИЖЕ МОЕЙ ЧЕСТИ! — прорычал он, и сделал жест свободной рукой, чтобы гребцы увели их назад.

— Увидимся на том свете, — бросил я ему. Но тот ничего не ответил.

Был очень сильный соблазн попросить Лёву убить неизвестного воина. С такого расстояния мой друг точно не промажет. Но это было бы настолько бесчестно, что я вовек бы не отмылся.

Я тоже махнул рукой гребцам. Плот резко дернулся, разворачиваясь носом к нашему лагерю.

Когда мои сапоги коснулись илистого берега я, не теряя времени, быстрым шагом направился к пушкарям, желая лично проверить, что всё готово.

— Дим, — тихо обратился ко мне друг, — ты в порядке?

— Да, — ответил я. — А что?

— Ты не проронил ни слова, пока мы плыли к берегу. Вот я и спросил.

Немного подумав, я сказал.

— Если увидишь воина, что стоял по правую руку от Борецкого, стреляй не раздумывая.

— Ты его знаешь? Кто он такой?

— Скажем так, я его уже видел. Но я не знаю, кто он. Однако, всё моё нутро кричит мне о том, что он опасен.

Лёва отстал на полшага, и я пошёл к Ратмиру

— Ну что, воевода? — спросил сотник. — Разбежались миром?

— Хрен там плавал, — процедил я сквозь зубы. — Они хотят войны. Будет им война. — И чуть тише добавил: — За Севу головой отвечаешь.

— Понял, — ответил он, слегка склонив голову.

Я же пошёл в сторону князя Бледного и Григория. Там я вскочил на Бурана, пустил его в галоп. Ни для кого это не осталось незамеченным, и завладев всеобщим вниманием я обратился с речью к воинам.

— ВОИНЫ! — закричал я. — Вот пришёл час, который решит судьбу Руси. Мы проделали этот изнурительный путь не ради грабежа и не ради пустой славы. Мы пришли принести справедливость за подлое злодейство!

Я указал саблей в сторону новгородских стягов, что лениво полоскались на ветру.

— Вы все знаете, какой ценой достался мир нашей земле. Многие, кто сейчас здесь стоит, были со мной на Девичьем поле. Тот бой произошёл из-за того, что Иван Васильевич, Великий князь наш, был убит по приказу нечисти, что осела в новгородском вече. Те, кто называет себя нашими братьями, впустили в свои сердца яд измены. Господь уже начал своё возмездие, наслав на их город чуму, но нам… нам доверено церковью нашей завершить начатое!