Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 104 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

По-хорошему надо было отправить гонцов к этим ухарям, и именем Марии Борисовны велеть тащить свои задницы сюда. Но тогда бы сборы растянулись ещё на месяц минимум, а кормить всё это время такую ораву за счёт казны было ДОРОГО.

Конечно же я доложил Великой княгине об этом. И она пообещала разобраться. Но проблему быстро было не решить.

Поэтому несколько дней подряд я каждое утро начинал одинаково — я вёл переговоры с купцами. Благо Шуйский и князь Бледный не оставили меня одного в этом деле.

Приходилось давить. Угрожать… но деньги открывают многие двери. И этот вопрос удалось решить.

Но время не стояло на месте. И настало время выступать.

Накануне я собрал военный совет в своём шатре. Внутри стоял грубо сколоченный стол, на нём развёрнутые карты северных земель. Вокруг собрались те, от кого зависел исход. Алексей Шуйский, Дмитрий Пронский, Андрей и Ярослав Бледные, мой отец и Данила Холмский.

— Подведём итог, — произнёс я. — Завтра выступаем. Алексей, что по людям?

Шуйский откашлялся, развернул берестяной свиток:

— Сорок две тысячи сабель и копий, Дмитрий. Из них чуть больше пятнадцати тысяч конной дружины. Пешцев — двадцать с лишним тысяч. Остальные — лучники, арбалетчики и твои пушкарские расчёты с прислугой.

Я кивнул. Цифры внушали уважение.

— Что с фуражом и едой? — перевёл взгляд на тестя.

Тот разгладил бороду.

— Сухарей, солонины и крупы собрали впритык на месяц похода. Фуража конным хватит на три недели, дальше — подножный корм, трава уже пошла.

— Месяц, это только дойти и встать под стенами, — постучал пальцем по карте. — Если новгородцы запрутся за укреплениями, сожрём запасы за полторы недели. Кто будет отвечать за подвоз нового провианта?

Бледный усмехнулся.

— Я уже распорядился. Обозы пойдут от Твери и Торжка, там амбары полные. Выделил полтысячи конных для охраны караванов. Если литвины или новгородские ушкуйники не перережут тракт, с голоду не помрём.

— Хорошо. Андрей Федорович, на тебе это дело, уверен, что справишься. Ведь если армия начнёт голодать, быть беде. — Он кивнул. И я повернулся к Холмскому. — Данила Дмитриевич, твои люди вернулись из Новгорода? Что там происходит?

Этот совет был собран лишь чтобы ещё раз всё проверить и, если так можно сказать, для самоуспокоения. Всё что они говорили я и так уже знал. Постоянно держа руку на пульсе.

Тем временем Холмский неторопливо поднял голову.

— Вернулись. Город бурлит, весть о том, что мы идём на них, вселила страх в сердцах людей. Марфа Борецкая и её сынки вкинули кучу серебра, чтобы поднять народ. Собрали ополчение огромное, тысяч сорок, а то и пятьдесят. Но войско это, сброд наполовину: плотники, гончары, смерды с топорами. Есть и проблема… наняли литовских рыцарей, копейщиков профильных. А старшим поставили князя Василия Шуйского-Гребенку.

Алексей Шуйский скривился при упоминании родственника, но промолчал.

— Гребенка, воевода толковый, — продолжил Холмский. — В открытое поле конницу он вряд ли потащит. Будет изматывать нас переходами, засадами на переправах. И на стены литвинов посадит. Штурм будет вязким.

— Значит, превратим их стены в пыль, — резюмировал я. И сделав паузу продолжил. — Завтра с первыми лучами сворачиваем лагерь, и выступаем на Новгород.

Несмотря на то, что Данила Дмитриевич Холмский битый час кряду убеждал меня разделить нашу необъятную рать на несколько самостоятельных частей, я упёрся рогом. Опытный воевода расхаживал по шатру, тыкал узловатым пальцем в разложенные на столешнице карты и приводил вполне разумные доводы.