Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 78 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Шуйский перевернул страницу.

— Выкуп от Ливонского ордена за пленных рыцарей, — он сделал паузу. — Получена первая часть, две тысячи пятьсот рублей серебром. Вторая часть в размере двух тысяч пятисот рублей должна поступить через два месяца.

Снова гул одобрения.

— Доля Большой Орды, — Шуйский поморщился, произнося эти слова. — Согласно договору с ханом Ахматом, отправлено двадцать телег с имуществом.

Я внимательно слушал, заметив, что Шуйский избегает произносить суммы насколько мы обогатились в рублях. Но раз Мария Борисовна не спрашивает, этот вопрос согласован.

— Новые земли, — продолжил Шуйский. — К Московскому княжеству присоединены все новгородские вотчины на западе до реки Луги, на севере до Ладожского озера, на востоке до Белого моря.Общая площадь присоединённых земель оценивается в двести тысяч квадратных вёрст (от авторов: знаем, что так не говорили, поэтому просим не заострять на этом внимания.)

Зал взорвался. Бояре заговорили все разом, перебивая друг друга.

Описи земель… погосты, волости, рыбные ловли на Ильмене. Десятки тысяч голов скота, кони, пленные… Пирог был не просто большим, он был необъятным. И каждых из присутствующих хотел оторвать свой кусок и пожирнее.

Мария Борисовна подняла руку, требуя тишины, и шум постепенно стих.

— Подробные карты новых земель будут составлены в течение месяца, — произнесла она. — А сейчас перейдём к распределению наград.

Она кивнула дьяку, стоявшему сбоку. Дьяк Степан выступил вперёд и развернул длинный свиток с большой красной печатью.

— Боярину Дмитрию Григорьевичу Строганову, — голос дьяка звучал торжественно, — за славную победу над Великим Новгородом, за верность незыблемую и мужество в ратных делах… — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — … жалуются земли в уезде Владимирском, со всеми сёлами, лесами и водами. А именно, село Холуй с пятьюдесятью дворами, деревня Мстёра с тридцатью дворами, деревня Палех с двадцатью дворами. Общее количество крестьянских душ — четыреста пятьдесят.

По палате пронёсся коллективный вздох, переходящий в ропот. Владимирские земли, это не дикая степь, это почти самый центр, и места там сытые, да ещё и к Курмышу поближе.

— Также даруются льготы торговые на беспошлинный провоз товаров курмышских через три московские заставы: Тверскую, Коломенскую и Рязанскую.

Бояре заворочались, послышались смешки, прикрытые ладонями, и злые шепотки.

— И в знак особого доверия, — дьяк выдержал паузу, — грамота отдельная, дающая право чеканить свою меру при расчётах с казной!

Это была огромная привилегия. Фактически, я получал возможность немного «корректировать» вес товаров в свою пользу, и казна не могла мне отказать. А право на свою меру… это же фактически признание моей автономии в делах ремесленных.

Я почувствовал, как на меня направлены все взгляды. В основном, завистливые и злые.

Я аккуратно поднялся, и поклонился Марии Борисовне.

— Благодарю, Великая княгиня, за твою милость. Буду служить верой и правдой.

— Садись, боярин Строганов, — кивнула она. — Тебе ещё рано долго стоять.

Я ещё раз поклонился и опустился обратно на скамью.

Дьяк продолжил зачитывать награды.

— Князю Даниилу Дмитриевичу Холмскому, — хоть его и не было, но объявить на Боярской думе требовали традиции. Думаю, сегодня же к нему отправится гонец с грамотой. — За блестящий манёвр на Шелони и взятие вечевой башни, жалуются обширные вотчины в Тверском рубеже. Село Бронницы с восьмьюдесятью дворами, деревни Раменское и Жуковка с общим количеством душ шестьсот пятьдесят. Также князю Холмскому даруется право «кормления» с богатого Торжка на три года и право на взимание пошлины с речной переправы через Москву-реку в Коломне.